Девочка со свечкой

— Ничего мне не говори! — Рявкаю на Федорцова, резко разворачиваюсь на пятках и так быстро иду к машине, что икры начинают гореть. Пытаюсь справиться со слезами злости и бессилия. Что за люди!

— Инга! — Догоняет меня Федорцов у машины и хватает за руку. — Так нельзя, понимаешь?

— Как? Как нельзя? — вырываю руку, пытаясь проглотить комок слез. Сейчас мне катастрофически нужно побыть одной. Заползти в нору, пожалеть себя и подумать, но он не дает мне такой возможности. Я страшно злюсь. Хочется затопать ногами, как маленькой.

— Она могла бы еще вспомнить детали, которые могли бы нам помочь. Номера машины, рост, цвет пальто. Не знаю, всё, что угодно. Ты думаешь, она теперь будет со мной говорить? Ты взрослая, образованная девушка, а ведешь себя, как подросток в период полового созревания. Тогда я прощал тебе твои выходки, списывая все на возраст, и Настя была за тебя горой, но теперь ты вышла в жизнь и тебе придется учиться взаимодействовать с людьми, иначе не выжить, как бы помпезно это не звучало. Ты удивишься, но взаимодействовать приходится и с теми, кто тебе неприятен. Наша цель — получить информацию, а не учить ее уму-разуму. Ты бы еще подралась с ней.

Марк тоже злится, его голос звучит ниже обычного. В речи проскальзывают откровенно-раздраженные интонации. Между бровей снова появилась нервная складка. Я не заметила, как он прижал меня к двери машины.

— Ты можешь не нависать надо мной? — Толкаю его в плечо, но он не отходит. Наоборот, хватает пальцами меня за подбородок и больно сжимает.

— Если ты хочешь найти сестру, то с этого дня ты берешь контроль над своими эмоциями и перестаешь жалеть себя, поняла? Мы действуем сообща, если не устраивает — я тебя больше не держу. — Его слова отзываются морозом по коже. Я, замерев, наблюдаю, как зрачок заполняет светло-голубую радужку. Неожиданно для себя самой я начинаю плакать, громко всхлипывая.

— Ты прав, Марк. — Причитаю я. — Конечно, ты прав.

Черты его лица смягчаются. Он отпускает мой подбородок. Смотрит на меня, а потом притягивает к себе и обнимает. Я ныряю руками под полы его пальто и чувствую жар тела. Плачу, а он гладит меня по спине и волосам. Чувствую его дыхание и губы в волосах. Это странно, совершенно неуместно, но так сейчас мне необходимо. Снова слышу его сердцебиение под щекой и представляю, что я не одна в этом огромном, сером мире. Ткань его пиджака очень жесткая на ощупь. Я безбожно порчу ее, комкая в руках.

— Как ты думаешь, она жива? — Спрашиваю, уткнувшись носом в его грудь. Застываю, ожидая его ответ, как приговор. Сверху пролетает стая птиц, оглушая все вокруг своим криком.

— Нет. — Тихо отвечает после продолжительного молчания.

Поднимаю на Марка глаза: ни одной эмоции. Он уставился в одну точку прямо перед собой.