Его дерзкая девочка (СИ)

Вот и хорошо.

Я включаю негромко радио, присвистывая под какой-то новомодный хит и, довольная собой, таращусь на проносящуюся мимо дорогу.

ТимурВот приплыли, твою мать!

У меня не было и нет совершенно никакого желания ехать к отцу и его новой семье. В груди до сих пор тупой болью отдаются отголоски нашего прошлого и нашей ссоры.

Я был на него обижен до сих пор. Хотя мысли о том, что время идет, а мы не поддерживаем совершенно никакую связь, грызли. Особенно в последнее время. После того, как Злата забеременела.

Понимал ли я отца и то, что между капризом родного сына и женщиной он выбрал вторую? Сейчас, скорее всего, да. Я мог бы это понять. Но, черт побери, как сложно было признаться даже самому себе, что был неправ.

Оба были неправы.

Но поговорить по душам я до сих пор не готов. Переступить через свою гордость и прийти к «папеньке» на поклон было и по сей день ниже моего достоинства.

Вполне очевидно, что Дамир Таирович придерживался такого же мнения.

Мы были два упрямых барана. И Ева — его жена, моя бывшая девушка — единственная, кто смог бы нас помирить, но и с ней я пока был не готов встретиться.

А может быть, я просто боюсь посмотреть правде в глаза. Ей в глаза.

В общем, суббота началась дерьмово.

Подкатив к торговому центру, я остался в машине. Сидел и откровенно скучал, пока Злата с воодушевлением таскалась по магазину, пропав почти на час.

Зато выплыла она оттуда с полными руками пакетов и улыбкой от уха до уха.

В этом своем летящем белом платье и с распущенными волосами, такая довольная собой, она была просто невероятная. Идеальная.

И я залип на ее ногах. Пока принцесса топала в направлении тачки, я, как последний мудак, даже не сообразил, что ей нужно помочь с пакетами. Я таращился на ее ножки. Не мог отвести от голых коленок взгляда еще в машине, пока она беззаботно пялилась в окно. Косился всю дорогу, рискуя заработать косоглазие, но противостоять своему желанию просто не мог."

"В теле гулял зверский голод, который рядом с ней усиливался тысячекратно. Я скоро рвану от напряжения во всех гребаных конечностях! Я не знаю, разрешен ли вообще секс во время беременности, но я хотел. Ее и только. Грезил об этих губах и этом гибком податливом теле, идеально ощущающемся в моих руках. Млять.

В штанах пожар. Ширинка давит. В голове камасутра. А в теле спермотоксикоз.

— Готово! — забирается в салон Злата, предварительно скинув все свое добро на заднее сиденье тачки.

— Все скупила?

— Нет, но едва сдержалась. Смотри, какая прелесть! — лезет в пакет принцесса и достает оттуда какую-то блестящую тряпицу, помахивая перед моими глазами.

— Что это за безобразие?

— Э-эй! Это платье принцессы, Тим!

— По-моему, ты слишком приуменьшаешь свой размер, Золотарева, — ухмыляюсь, заводя тачку.