Девочка Шаха

— А че молчим? — спросила Ирка Сорокина. Ее сложно было не узнать, она практически не изменилась. Девушку трудно было не запомнить: темные веснушки рассыпанные по всему лицу, рыжий волнистый пух на голове и светло карие глаза, которые заметно косили. Волосы, правда, сейчас тщательно сдобрены гелем или воском и не так пушатся, как раньше, а веснушки почти сливались с загаром. У ее отца самое крупное туристическое агентство в городе, не удивлюсь, если выяснится, что она все лето провела на островах.

— Жду, — ответила негромко я.

— Ждешь? — переспросила рыжеволосая, высокомерно улыбнувшись. Похлопав длиннющими ресницами, обвела всю группу взглядом, ища в их лицах поддержку. А я чувствовала ее только от Демы, который стоял где-то за моей спиной. Мысленно пожелав себе удачи, улыбнулась и спокойно произнесла:

— Тишины.

— О, — пропела Ира, и ее поддержал почти все ребята. В аудитории пронеслось хоровое «о-о-о».

— Вы же задаете мне вопросы и, наверняка хотите услышать на них ответы? Или я ошиблась? — старалась говорить спокойно, не тушеваться, но сердце предательски ускоряло свой ритм с каждой произнесенной фразой. Мой последний вопрос их немного обескуражил, образовалась небольшая пауза, которой решила воспользоваться. — Да, я ваша бывшая однокурсница — Валерия Ланская. Вы правы я почти два года жила в другом городе, на то были веские причины. О том, что я сбежала из монастыря… — обведя ребят взглядом, я всем видом пыталась показать абсурдность этого заявления. — Я и не знала, что в нем жила. — несколько ребят усмехнулись, кто-то даже засмеялся.

— Ну, у тебя же отец поп, — не сдавалась Ирка. Скорее всего, я сама об этом говорила два года назад, а она не забыла. Не понято только, чего она хочет этим добиться? Хочет высмеять? Так я не стесняюсь своего родства.

— Дочь попа у нас на курсе, — засмеялся кто-то гнусаво за спиной ребят. Неприятно стало. Не понимала, что плохого они видят в том, что ребенок священника мог бы учиться вместе с ними? Неужели предрассудки? Или они считают себя лучше остальных?

— Ага, куда катится мир. — кто-то поддержал, и вновь из-за спины.

— Мой отец был финансовым аналитиком и читал лекции в университете, — спокойно без иронии произнесла я. Ребята немного успокоились.

Не дожидаясь новых острот Сорокиной, решила сама все рассказать. Не удивлюсь, если к концу недели обо мне в университете будут ходить «легенды» и слушать правду никто не станет. Слухи же интереснее распускать.

— Священником у меня был дядя, но он, к сожалению, погиб несколько лет назад. Все эти месяцы я жила в его семье. — Это все, что я хотела им сообщить. О том, что мой дядя погиб спасая человека, я не стала упоминать. Не поймут.

С моими последними словами в аудиторию вошел преподаватель.