Девочка прокурора. Запретное влечение

 – произнесла, еле шевеля искусанными в кровь губами.

Ни секунды не прошло, чтоб не думала о Марке. Меня мыслями кидало от воспоминаний из прошлого к мечтам о будущем.

Стоило прикрыть глаза и будто фантомно его прикосновения ощущала. А ещё представляла, как будем рядом, когда он поправится.

Цеплялась за эти мысли, как за маяки.

Слёз уже не было. Сейчас была максимально собрана. Хотя нос и точило, а в уголках глаз щипало.

Но держалась. Не хочу быть размазнёй. Марк сильный и я тоже буду. Не поддамся истерике. Пусть и хочется отчасти.

– Если нужно отойти, то я побуду здесь. – сказал Виктор, сканируя меня внимательным взглядом.

Не сразу намёк его фразы уловила. Только взглянув на себя, кивнула и, сказав «спасибо», всё же решила дойти до уборной.

Несмотря на то, что возле операционной теперь Виктор и Антонина Павловна, и Марк не один, всё равно торопилась. Боялась упустить что-то важное, не находясь рядом, пусть и за разделяющей нас дверью.

В спешке отмыла руки. Умыла лицо. С одеждой даже не пыталась что-то сделать. Бессмысленно. Сменной, естественно, не было.

Но это меньшее, что беспокоило,

Вытерев лицо и руки бумажным полотенцем, пошла обратно.

К моменту, как подходила к операционной, из её дверей вышел коренастый мужчина средних лет.

Тут же ускорила шаг, чуть ли не на бег переходя.

– Вы все по Огнёву? – уточнил мужчина, глядя на меня, маму Марка и Виктора.

– Да. – выпалила быстрее, чем кто-то ещё успел ответить.

Антонина Павловна, всё это время сидевшая на диванчике, тоже поднялась и подошла к хирургу. Комкала в руках белый хлопчатобумажный носовой платок.

На женщину было больно смотреть. Любит сына, переживает за него. Очень хорошо её понимаю.

Я тоже люблю её сына. И тоже волнуюсь за него. Хоть в чём-то мы с ней сходимся.

– Состояние стабилизировали. Была большая кровопотеря, повреждение внутренних органов брюшной полости. – говорил мужчина, глядя на нас поверх очков, словно исподлобья.

Шумно втянула воздух носом. Мама Марка не менее шумно всхлипнула.

– Прогнозы? – спросил, в отличие от нас, собранный Виктор.

Хотя и по нему было видно, что переживает. Но он скорее был обеспокоен и попутно напряжён.

– Благоприятные. Пока пациента переведут в реанимацию. Если все показатели будут держаться в пределах нормы и не будет ухудшений, через два-три дня выведем из медикаментозного сна и переведём в палату.

Хотелось зажмуриться и разрыдаться. Это ведь уже небольшое облегчение. Что операция закончилась. Что прогнозы хорошие.

Да, до полного восстановления ещё не близко и всё достаточно шатко. Но ведь один-то этап преодолён.

– К нему можно? – нервно закусив губу, посмотрела на врача.

– Нет. В реанимацию никого не пускаем. – достаточно категорично ответил мужчина.

А у меня сердце ухнуло. Я так хочу его увидеть.