Девочка по имени Зачем

От ужина он и вовсе отказался. Сразу пошел к себе наверх. Спустился только через час и оставшееся время провел с дочерью. На меня не взглянул ни разу, словно меня и не было. Намек был ясен, я тихо ушла в свою комнату. Так и прошло полтора месяца полного игнорирования."

"Никакой неловкости в отношении с Машей у нас не было, мы вместе ходили в художку, вместе и возвращались. Проще говоря, мы делали все вместе, готовили и даже убирали. Только лишь воскресенье Маша полностью проводила с отцом, можно сказать это был мой выходной. Каждый раз, вставая рано утром, я ловила себя на том, что первым делом подхожу к окну и наблюдаю за собственным мужем. Нет, даже не так, просто пялюсь. И мне это не нравилось, точнее мне никогда не нравились красивые мужики, так и хотелось взять Дихлофос и напшикать им в морду, нечего светить своим смазливым видом. А тут я думала совсем о другом. Его даже красивым назвать нельзя. Он просто такой… такой… не знаю какой. Он другой. И, наверное, дело не во внешности. Вот только, если мне все же нравилось смотреть на него, хоть я и понимала, что это неправильно, то тот факт, что меня он не замечает, и даже не смотрит никогда, откровенно бесил. Порой мне казалось, что он специально меня игнорирует, а мне так и хотелось его задеть. Но как только мне приходило что-то в голову, его уже и след простыл. Сегодня воскресенье, и я не знаю, люблю ли я этот день. Задергиваю штору, чтобы вновь остаться незамеченной и спускаюсь вниз. Как всегда готовлю завтрак. Над своей внешностью не колдую. Все равно для него я невидимка.

— Чего так рано встала, тебе будней не хватает?

— И тебе доброе утро. Хватает. Просто рано проснулась, бывает иногда, — надо же, царь-батюшка соизволил заговорить со мной.

— Поедешь с нами сегодня?

— Куда?

— Сначала по магазинам, Маше нужно пару одежек прикупить, потом в зоопарк.

— Нет, спасибо, вы лучше вдвоем, тем более у меня сегодня другие дела.

— Ну, как хочешь. Кстати, кто тебя учил готовить?

— А что, в этот раз что-то не так?

— А ты всегда такая неуверенная в себе? Все так. Просто для двадцатилетней девчонки, привыкшей жить в роскоши, это, по меньшей мере, странно.

— Меня учила мама. Она была из тех женщин, которые считали, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. С детства мне все это прививала. И роскошь здесь ни при чем, она всегда все по дому делала сама, и никаких прислуг у нас не было. И даже готовила, когда стоять уже не могла. Все равно хотела порадовать папу.

— От чего она умерла?

— От рака мозга. Ладно, приятного аппетита.

— Прости, если обидел. Точно с нами не поедешь?

— Точно.

Конечно, точно. Ощущаю себя полной дурой, мало того, что чуть не расплакалась как ребенок, так еще и отказалась от поездки. Но на сегодня у меня действительно другие планы.