Девочка на лето

Идеальный Гэвин, который может завести интрижку, трахнуть другую женщину за спиной своей жены, обрюхатить эту женщину и при этом улыбаться всем тем людям, что заходят к нему в офис, и тараторить о том, как же сильно он любит свои яхты. «Позвольте рассказать вам о том, как я плавал на Гавайи! И бла-бла-бла». Верно, Гэвин? – Презрение капает, как смола, с каждого ее слова. – Что ж, мне жаль, но ты больше не можешь позволить себе такой роскоши. Больше никакого притворства.

– Виктория. – Это снова бабушка. Она трогает маму за локоть. – Сейчас не время и не место.

– Почему нет? – Мама бросает на меня насмешливый взгляд. – Я в последний раз в этом гребаном городе, так почему бы не сейчас?

Я вздрагиваю от подобного ругательства. Мама обычно намного более утонченно выражается. Сейчас вся грация исчезла. На лице застыла презрительная улыбка. Сверкающие глаза устремлены на родителей Тейта. Она – чертово воплощение коварства.

И Тейт. Боже, я даже не могу смотреть на Тейта. Краем глаза вижу его силуэт и очень стараюсь, чтобы наши взгляды не встретились. У меня нет желания знать выражение его лица. Никому не в кайф видеть, как выглядит лицо бойфренда после того, как вы оба узнали, что у ваших родителей был роман. Якобы. Я все еще не уверена, в чем весь сыр-бор, но очевидно, они вроде как мутили.

– Мистеру Совершенству нечего сказать? – Мама, кажется, почти разочарована тем, что отец Тейта не клюнул на ее наживку.

Этот мужчина даже не обратил на нее внимания с тех пор, как она сбросила на нас всех свою бомбу. И это проблема. Нарциссы не в состоянии смириться с тем, что их игнорируют. Обычно в этот момент они агрессивно атакуют. И мама не исключение.

– Идеальный Гэвин Бартлетт, который обладает лучшим в обоих мирах. Человек, широко улыбающийся всему миру, а потом предлагающий заплатить за аборт.

Кто-то должен это остановить. Но никто этого не делает. Бабушка погрузилась в гробовое молчание. Тейт неподвижен. Гэвин просто стоит и принимает удары. А я слишком ошеломлена, сердце колотится чересчур быстро. И очень громко. Я едва слышу свои собственные мысли, не говоря уже о том, чтобы связать некоторые из них воедино и произнести вслух. Я чувствую тошноту, желчь жжет мне горло, как кислота. Человек, который в конце концов решает положить конец нашим коллективным пыткам, это…

Джемма Бартлетт вытирает ладони о перед платья, затем переводит дух и подходит ближе к моей бабушке. Великолепное южное воспитание во всей красе.

– Горожанам, нам всем, будет грустно видеть, как вы покидаете нас, Лидия. Мне было приятно встретиться с вами и поболтать, и я очень сожалею, что мы не узнали друг друга лучше за все эти годы. Лишь надеюсь, что в Бостоне вам будет хорошо. – С мягкой улыбкой Джемма сжимает бабушкину руку, затем отпускает ее.