Эта девочка моя

Не дергаюсь.

– Я подожду до завтра. Завтра все изменится. Обещаю. Я проучу тебя, дрянь. Все копыта пообломаю…

– Эдик, уходи, – мама хватает парня за руку, дергает, а передо мной вдруг неожиданно возникает тетя Клава.

– Олеся, вернись в комнату. Немедленно, – и толкает меня в дверь обратно.

– Ненавижу, – кидаю Эдику в лицо перед тем, как уйти.

– А я тебя дуру, люблю. Слышишь? Люблю! – доносится до меня, когда я уже закрываю дверь.

Облокачиваюсь на дверь спиной. Сползаю вниз. Хватаюсь за голову.

“Что же я натворила? Что натворила?”

Резко поднимаюсь на ноги и подлетаю к кровати. Трясущимися пальцами набираю смс Андрею. Слезы льются по щекам горячими ручьями. Я не могу обманывать его. Андрей этого не заслуживает:

“Прости. Больше не пиши мне. Никогда.”

Отправить.

Глава 17

– Красавица… – Маринка восхищенно смотрит на меня.

Я стою перед зеркалом в полный рост и не вижу в нем своего отражения. Только пустоту.

– И впрямь хороша. Ничего не скажешь, – тетя Клава поправляет мне на голове фату.

Лена занимается мейкапом, а мама непрестанно плачет.

– Олеся, я не могу смотреть на тебя, – срывающимся голосом произносит мама.

– А ты и не смотри, сестренка, радуйся. В хорошую семью дочь отдаешь. Со временем глядишь и спесь сойдет. Да, Олесь? – Крестная поднимает мне подбородок, не давая опустить взгляд, в котором, я уверена, сейчас все могут разглядеть, то, что происходит у меня внутри.

– Клавка, лучше помолчи, – машет в ее сторону рукой мама, – жаль, что Сереженьки нет рядом, – так некстати вспоминает мама брата.

– Оля, ну прекрати рыдать, не на похоронах же, ей Богу. Надо по дороге в церквушку зайти, свечку поставить, чтобы испорченную невесту домой не вернули, – ерничает тетя Клава.

Зло щурюсь и смотрю на нее.

– Хватит трепаться. Достали, – вырываюсь из ее рук. – А это, Крестная, вообще не твое дело. Ясно.

– О, ты погляди, Оль. Еще кольцо не одела, а уже грубить начала. Вот тебе и воспитала на свою голову крестницу. Думала вместо дочери она мне. А она, паршивка…

Тетя Клава хватается за сердце, пятится к стулу:

– Ах ты, неблагодарная. Знала бы, ни в жизнь платье не чинила тебе, – резко разворачиваюсь. – Скоро?

Холодно. Равнодушно. Спрашиваю маму.

– Лесь. Что с тобой? Зачем так с тетей разговариваешь? – вступилась за моих родных подруга.

Я лишь на мгновение задерживаю на ней свой взгляд. Снова перевожу на маму.

– Скоро? – скупо спрашиваю.

Женщина смотрит на часы, вытирая платком нос.

– Через пять минут подъедет машина, – отвечает.

– Тогда собираемся. И хватит уже дурака валять, Крестная. Ты не в театре, – собрала в кулаки ткань платья, приподняла, чтобы легче было идти.

– Грубиянка, – слышу раздосадованный голос тети. – Оль, а ты что молчишь? Приструни свою дочь! – требует она.

– Отстань от нее, Клава.