Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Вообще не спали, жили на корабле, похудели до костей, просолились, задубели, а, отмотав навигацию, сели, подбили бабки и обалдели – «ни фига себе!».

Сумма вышла по тем временам для людей, никогда не державших в руках многочисленные денежные купюры, весьма внушительная. На себя-то они не тратили почти ничего, на еду да изредка на водку с солярой, с мичманами кораблей договаривались, с починкой Алексеич сам справлялся."

"Сели они второй раз рядком, приняли спиртику и важные решения: во-первых, создать компанию, придумать название, закрепить документально участие и долю каждого, во-вторых, надо двигать поближе к деньгам и большим городам, а это значит – в Питер.

Продали они свою «Аннушку», как назывался их буксирок, за хорошие деньги и в хорошие руки, всплакнули над ней, кормилицей, и двинули в славный Петров град налаживать связи, контакты, бизнес. И закрутилось, завертелось.

А мужиков своих он потерял. Давно.

С Мариной к тому времени развелся и имел сведения о ее благополучном повторном замужестве.

На третьем этаже корпуса-шхуны в одной из комнат зажегся неяркий свет.

«Тоже кому-то не спится», – подумал Дима, радуясь, что можно отвлечься от воспоминаний нелегких, тягостных.

Он увидел силуэт вышедшего на балкон человека, подсвеченный из комнаты. На таком приличном расстоянии между домами не рассмотреть, женщина это или мужчина.

Человек стал передвигать балконную мебель. В не замусоренной городским шумом, особенно звенящей предрассветной тишине, не тревожимой и шелестением листьев в полном безветрии, звуки передвигаемых кресел разносились по округе свободным полетом.

«Женщина», – понял он и улыбнулся.

Мужчина так двигать мебель не будет. А не сходить ли за биноклем, посмотреть – но так подумал, мимолетно, бездейственно.

Не пойдет. Зачем?

У человека свои нелегкие мысли, не дающие спать по ночам, не стоит вмешиваться подсматриванием, ему-то самому ой как бы не понравилось, если б за ним подсматривали.

Дима почувствовал что-то вроде товарищеского участия к собрату по бессоннице.

Или как сказать? К сосестре?

Небо просветлело – рассвет скоро. Раздражение, муторность душевная, потревоженные воспоминания притупились, улеглись, не будоража маетой.

«Ладно. Надо поспать, а то там Осип извелся весь», – решил Победный.