Девочка моя, или Одна кровь на двоих

– Совпадений не бывает, Дима, как и случайностей!

– Это почему же? Вся жизнь состоит из случайностей, удачных и неудачных.

– Нет, – вздохнула Машка. – Древние говорили, что случай – это венец предшествующих событий, а глубоко верующие люди говорят: «Кто верит в случай, тот не верит в бога». Я не верю в случай, у меня такая работа, вроде бы в ней все – случай: неожиданные открытия, находки, а на самом деле все цепь закономерностей.

– Машка, я начинаю подозревать, что ты не историк, а философ, меня это настораживает! Философствующие женщины – это такая тоска! – посмеивался Дима.

– Историки – это тоже тоска! Они так уверены, что все знают, а я вот чем больше работаю, раскапываю и нахожу, тем больше убеждаюсь, что ни черта мы не знаем, и десятой доли истины, и вполне вероятно, что не узнаем никогда.

– А говоришь, не философ!

«Все, все, Маша! – одернула она себя построже. – Хватит вспоминать, так ты никогда не соберешься!»"

"Она уговаривала себя остудить мозги, раз уж сердце никак не хочет слушаться, придержать рвущуюся радость, не давая напридумывать себе продолжение с утрами, полными счастья, вечерами вдвоем, домом и маленьким Дмитриевичем.

Нет, нет!

Она не будет! Есть данный момент, и он прекрасен!

Да так прекрасен, как она и представить не могла!

Машка улыбалась, складывала вещи и посматривала на часы, спешила – час, отведенный ей на сборы, близится к завершению.

Услышав стук в дверь, тихо рассмеялась счастливым смехом – час не прошел! Дмитрий Федорович решил ее поторопить, и, продолжая улыбаться, широко распахнула дверь, собираясь сообщить, что еще не все собрала.

За дверью стоял Юрик.

– Ну что, натрахалась?! – проорал он и толкнул Машку в плечо.

От неожиданности Маша попятилась. Юрик вошел и с силой захлопнул за собой дверь.

Машка растерялась – таким она его никогда не видела!

Он был в стельку пьян, от него несло виски, как от запойного алкаша, не просыхавшего дня три, волосы всклокочены, неприкрытая плешка светилась каплями пота, рубашка застегнута неправильно, через одну пуговицу.

– Я спросил: натрахалась?! – заорал он и снова толкнул ее.

Растопыренной пятерней в грудь. Сильно, Машка, еле удержавшись на ногах, по инерции попятилась снова. Она как в ступор впала, ничего не понимая!

Ей никогда за всю ее жизнь не то что участвовать в скандалах не приходилось, но и находиться рядом со скандалящими людьми не довелось. Она понятия не имела, как надо себя вести в таких ситуациях. И что надо делать, и надо ли делать вообще?

Вместе с запахом застарелого перегара, виски, пота на Машку накатывали волны его ненависти и животной агрессии.

– Ты дрянь!!! Стерва! – заорал, наступая на нее, Юра.