Девочка-мечта

Но, ко всему, еще я отчаянно боялась, что со мной просто поиграют как с дешевой пластмассовой куклой, поломают и выбросят на помойку. Я уже это проходила и не просто с посторонним человеком, а с самым родным в мире. Да, добавки мне не хотелось. Однозначно.

Потому от настырного мальчика я и хотела держаться как можно дальше. Вот только не получалось. Ведь запретный плод, как известно, сладок. Да и он все время был рядом, и я чувствовала его взгляд. Но и не я одна. И снова дорогая подруга, и ее слова, что почему-то уже тогда причиняли мне боль.

– Уселся позади нас, Аришка, – докладывала она мне в темноте актового зала.

– На тебя больше не смотрит. Видимо ты его отпугнула. Теперь мне улыбается и машет, – и довольно растянула губы в улыбке.

– Тебе он вообще как? – и снова за мою спину посмотрела.

– Да не знаю, – прикусила я губу, хотя понимала, что парень мне понравился. Очень!

Знаете, про таких парней, кроме как «вау» ничего и не скажешь больше. Ну, обычно ботаники и зубрилки выглядят как? Да никак! А этот…Высокий, жилистый, поджарый. И смотреть на него хотелось, понимаете?

– А по мне так ничего такой, сосный, – и язык Оли многозначительно облизнул нижнюю губу, – жаль только, что босяк.

Я же на эти ее слова ничего не ответила, только по инерции кивнула. Наша семья, в отличие от Рябовых, не была богачами в десятом поколении, а бабуля моя до самой своей смерти преданно и самозабвенно обитала в небольшом сибирском городке и на все уговоры отца переехать в столицу и жить как «белый человек» отвечала категорическим отказом.

Хмыкнула сама себе и еще отхлебнула вина, вспоминая как симпатичный парень с самой задорной на свете улыбкой нагло и напористо подкатил ко мне на совместном фотографировании. За руки хватал, все пытался имя мое узнать. А я с перепугу дергалась как дикая. Да, я тогда вообще не понимала, что за качели начали раскачиваться вокруг меня.

А потом все встало на свои места, и я увидела, как красивый мальчишка, что еще вчера улыбался мне, как никто и никогда, стоит и зажимает в углу мою подругу. И она краснеет рядом с ним словно влюбленная дурочка.

– Проходу мне не дает, – подбежала ко мне спустя минут десять Оля, и я досадливо поджала губы.

– Что хотел? – осторожно спросила я, хотя и понимала, что не нужно проявлять интерес.

– Мой номер телефона, – потянула мечтательно и шлепнулась задницей на подоконник.

– Конечно дала! Пусть пишет, с меня не убудет, – и подмигнула мне со знанием дела.

Я тогда впервые почувствовала, что значит черная, выедающая душу, зависть. А потом и сильнейший стыд за то, что посмела позавидовать не просто человеку, а лучшей подруге. Мы же с ней дружили столько, сколько я себя помнила.