Девочка-мечта

Периодически приходилось замирать на месте, переживая очередную вспышку тупой, мучительной агонии. Через минуту отпускало, чтобы опять накрыть через время и растереть мои мозги в порошок. Жесть, но я должен был через это пройти.

Из дома уехал на такси, чтобы захватить по дороге Сажину. На ней было шикарное платье ниже колен, скрывающее ссадины, и изящная прическа с белыми лентами.

– Круто выглядишь, – прошелестел я.

– Да? Правда? Я это платье сама сшила. Деньги на материал и кружево еще с прошлого года откладывала. Листовки на районе расклеивала, – засмущалась и аккуратно расправила складки юбки, садясь в такси.

– Угу, – кивнул я, совершенно не вникая в смысл того, что она сказала.

И казалось, что я уже не живу, а просто заживо сгниваю, источая вокруг себя смрад разочарования.

– Может поговорим, Стас? Легче станет, – после затянувшегося молчания, все-таки спросила Таня.

– Не станет, – почти грубо обрубил я девчонку, а потом уже мягче добавил, – просто сделай вид, что мы вместе. Ладно?

– Сучка, – мстительно прошипела девчонка.

– Кто именно? – безучастно уточнил я.

– Да обе! Но, если у Рябовой вся суть ее характера на лбу написана, то эта твоя кукла Барби…что б ее! Не могу, Стас, аж бесит! – расходилась Танька, а я равнодушно пожал плечами.

– Ты видела, да? – прохрипел я и скривился от очередной вспышки боли, пронзившей полудохлое сердце.

– Видела, конечно! Я за соседним столиком сидела. Прямо концерт по заявкам «Колокольчик» с Толмацкой в главной роли. Зрители рукоплескали, – мстительно шипела Сажина.

– М-м-м…ну, как ты там говорила? Жизнь ее накажет…

– Обязательно накажет, – фыркнула подруга и участливо сжала мою ладонь.

На этой ноте мы и прибыли к школьным воротам «Золотой Лиги». Выгрузились, переглянулись с Сажиной, и она сама переплела наши пальцы, кивая в сторону входа.

Конечно, наше появление произвело фурор. Да и что говорить, мое сердце металось в груди как одержимое, пока глаза отыскивали ту, кто загнала меня в тиски этой адовой пытки. Но ее не было. Ни на крыльце, где нас с презрением окинул тот самый Хан. Ни в просторном холле, где с открытым ртом на нас смотрела Рябова. Ни даже в актовом зале, где на нас смотрели все, кому не лень. И головой я не крутил, только тихо переговаривался с Сажиной, усиленно делая вид, что у меня все хорошо.

А потом она появилась на сцене, ее голос звучал громко и мне казалось, что каждое ее слово раз за разом протыкает мое, уже бездыханное, сердце грязным, тупым тесаком. Но и тогда я не поднял головы, только стискивал тонкие, холодные пальцы Таньки и молился Богу, чтобы все это наконец-таки закончилось. И это случилось!

А дальше нас погнали на выход, чтобы отвести на пароход, где должна была произойти прощальная школьная вечеринка.