Девочка-мечта

Планомерно отогнул ее стиснутые пальцы, а потом отвел их от себя.

– Мне нечего тебе сказать, Оль. Ты можешь продолжать ломать комедию или трагедию, бегать за мной и лить слезы, унижаться и даже умолять, но эффекта не будет.

– Ты не нужна мне, – отпустил ее руки, обогнул девчонку и пошел к выходу со школьного двора.

И не надо меня судить. Если и рубить, то сразу, одним махом. Не обращая внимания на то, как в спину прилетает, казалось бы, бесконечное и истошное:

– Стас! Стас, не бросай меня! Стас! – это глава закончилась. Жирная. Точка.

Все выходные я боялся гнать коней. Толмацкой даже не писал, не хотел опять давить. Да и после, начиная с понедельника я все никак не мог к ней подступиться. Рядом просто нон-стопом крутилась Рябова, тянула ко мне свои руки-губы и старательно делала вид, что, между нами, что-то есть.

Это было невыносимо, и я был уже в шаге от того, чтобы жестко поставить ее на место, а не корчить из себя долбанного джентльмена. И так случилось всего за несколько дней до последнего звонка. Рябова пыталась вешаться на меня, и я психанул. Ну, а кто бы нет?

– Оля, свалила! – рыкнул я на нее и почти тут же почувствовал удар по голове.

Мы тут же сцепились, а Рябова завизжала, казалось бы, на всю школу. И, конечно же, собралась толпа и нежеланные для меня зрители. Особенно одна из них, что смотрела на меня с легкой досадой или даже скукой. И так меня это невероятно выбесило, что я со всей дури втащил Тимашову по кумполу так, что он завалился на задницу и взвыл, как шальной.

– Гордеев, – услышал я голос директора и тихо выматерился, – Тимашов! Оба ко мне в кабинет!

Пока шли, я, как мог, попытался достучаться до одноклассника.

– Алишер, слушай. Я на Олю вообще не претендую. Нужна? Ну так и забирай!

– Сдались мне объедки с твоего нищебродского стола, – зло выплюнул парень.

– Ну, как знаешь, – психанул я, и на том мы закончили.

А потом нам прописали санкции. Мне за драку – одному убирать спортивный зал. Тимашову – мести школьный двор. Наказали суровее, так как на камерах было видно, что он напал первым.

И вот он я, стою и вожу тряпкой по, и так зеркально чистому, полу огромного помещения, наслаждаясь и посмеиваясь видом на Тимашова, что остервенело пытается завести подметательную машину. Идиот! С элементарным справиться не может.

И все тело вытягивается в стойку. О, я знаю этот цокот, эту манерную поступь. Это она – моя белокурая мечта. Слегка поворачиваю голову и вижу, как Арина горделиво вышагивает на высоких каблуках в сторону кабинета физрука. В руках два больших пакета с помпонами.

И на меня ожидаемо даже не смотрит. Зараза!

Злюсь как черт и приказываю себе снова обмакнуть тряпку в ведро, а потом и начать елозить пол со всей страстью, на которую я способен. Не думать, не анализировать, не мечтать.