Девочка-мечта

Только вот, что толку, если я все равно сама же себе и проиграла?

Увидела его в дверной глазок и все. Тушите свет!

Думала, что выйду и только отругаю Гордеева. Спущу с лестницы и пригрожу полицией, если вздумает и дальше ко мне таскаться.

Вышла. Спустила. Пригрозила. Ага. Три раза ага…

– Гордеев, – обвинительно ткнула в него пальцем, – ты совсем ошалел? Ты чего тут расселся, а? Перед соседями меня позоришь…

А уже в следующую секунду на меня налетел ураган, и входная дверь за нашими спинами закрылась.

Я даже вскрикнуть не успела от возмущения и страха. Задохнулась от паники, всего лишь шаг назад сделать успела – наивно полагая, что сбежать получится – а уже в следующее мгновение руки и губы Гордеева обрушились на меня.

Веки-предатели закрылись сами собой и в груди произошла детонация.

И гордость умерла, решимость быть неприступной скалой развеялась по ветру, а в голове только и билась одна единственная, но такая преступная мысль – позволить ему все, еще хотя бы раз.

Чтобы запомнить, как это бывает, а потом вспоминать всю оставшуюся жизнь и умирать от тоски. А потом вновь возрождаться бессмертным фениксом.

Арина, ну что же ты за идиотка-то малахольная такая, а?

Вот только мне было уже плевать!

Стон вырвался, жалобный и протяжный. Его? Мой? Да какая разница!

Ведь меня уже глубоко и влажно целовал Гордеев. Скользил своим языком по моему языку, слегка прикусывая губы, а потом и зализывая эту острую ласку. И ноги вдруг стали ватными, а затем и вовсе превратились в желе. Так что пришлось ухватиться за его футболку и со всей силы сжать кулачки, чтобы не свалиться под гнетом этого урагана по имени «Стас Гордеев».

Вот только парень мой жест расценивает иначе, а потом одним уверенным движением развязывает на мне халат, рыча мне в губы:

– Соскучился, Арин, – и снова заставил меня улететь за черту, вытворяя с моим ртом что-то невероятное.

А потом его руки решительно задрали на мне шелковую сорочку. Выше и выше, пока не добрались до ажурных трусиков. А там уж их сдернули, все ниже и ниже.

А дальше ласки стали и вовсе бесстыдными.

– Не…надо, – проскулила я, хотя на самом деле сдохла бы, если бы он только вздумал остановиться.

– Надо, – прикусил Стас меня за скулу, мочку, а дальше спустился к шее.

Стыд опалил щеки, но я от него отмахнулась. Слезы брызнули из глаз, но я решила не обращать на них ровным счетом никакого внимания. Потому что острая стрела наслаждения уже прошила мой позвоночник, ударила в низ живота и заставила меня зазвенеть от слишком острых ощущений.

Боже, что творили его руки!

Господи, на что были способны его пальцы…

Колени подкосились в преддверии подступающей сладкой вспышки, вот только мне не позволили сделать последний шаг.