Девочка-мечта

– Если у тебя осталась хоть капля уважения ко мне и к моему мнению, то уйди с дороги, – резко пресекла она мои жалкие потуги, и я был вынужден сделать шаг в сторону, хотя внутри меня все дрожало от протеста.

– Я люблю тебя, – произнес я ей в спину.

Но Арина на мои слова больше ничего не ответила, только гордо вышла из кофейни и из моей жизни.

Сразу после того, как Арина ушла из кофейни, я стремительно рассчитался по счету и выскочил вслед за ней, но уже было поздно. Девушка прыгнула в такси и отъехала от офисного здания.

Ну, а я за ней. Ну тут вообще без вариантов.

Как долбанный сталкер. Только…а какой у меня был еще выбор? Ехать назад в Москву, как она мне и приказала? Ну, ага, сейчас, только колготки подтяну.

Как она там сказала? Не перегорела. До сих пор. Вот с этим и будем работать, а там уж рано или поздно до нее дойдет, что я до безобразия упертый парень и отпускать ее в мои планы точно не входит.

Простит, а там уж я ее под шумок в ЗАГС затащу и окольцую. Считайте, все – моя прелесть, никому не отдам! И хватит уже кругами вокруг да около ходить.

Замечаю, что автомобиль с шашечками едет не в сторону ее дома, а куда-то в другое место и реально подкисаю. И к кому это она так торопится на ночь глядя? В то, что у нее так скоро после меня, козла, появился хахаль я почему-то не верю.

Не перегорела, помните? И это нужно держать в уме. Арина не такая.

И правда – автомобиль останавливается возле большого торгового центра, а потом и сама девушка выходит из автомобиля. Спустя двадцать минут я вижу, как берет большую спортивную сумку в камере хранения, а потом направляется в тренажерный зал.

Капец, Гордеев, тебя на гантельки разменяли. Стыдоба!

Пока Арина качает свое и так обалденное тело, я времени даром не теряю. Отправляюсь в ближайший бутик со спортивной экипировкой и покупаю себе необходимый для дела комплект – кроссовки, спортивки, носки, сумку, поильник. Короче, полный фарш.

А затем топаю в тот самый спортивный зал и покупаю себе абонемент.

Да, да, все вы верно понимаете. Буду брать крепость измором.

Спустя почти два часа Толмацкая, раскрасневшаяся и слегка растрёпанная, появляется на выходе. Замечает меня, сидящего на диванчике, и впадает в ступор. Даже рот свой охренительный приоткрыла от такой моей наглости. А я ей только улыбаюсь, подхожу ближе и выдаю, стараясь подавить в душе волнение:

– Ну люблю я тебя, Арин. Буду таскаться за тобой аки собачонка, пока не простишь.

Но Толмацкая мне даже не отвечает, только поджимает недовольно губы, хмурится и покидает помещение, а потом и торговый комплекс. Я, естественно, за ней. Она ожидаемо даже внимание на меня не обращает.

На душе скребутся кошки, вонзают свои острые когти в мою плоть, рвут ее. Но я отмахиваюсь от этой боли и упорно пру к своей цели. Потому что она того стоит.