Девочка-мечта

Разуваюсь, раздеваюсь, прихватываю пакеты с подарками в честь праздника. В одном носки и пена для бритья. В другом кое-что посолиднее – ключи от лодки – голубая мечта отца уже долгие годы.

– Пап, я дома, – по ходу движения заглядываю на кухню, но там никого, а потому иду дальше в гостиную.

А там и замираю, как вкопанный.

Нелли, мать ее, Эйхман. И мой отец.

Одна на меня смотрит с отчаянием. Второй затравленно.

– У вас вообще совесть хоть какая-то есть? – с порога и сразу же наезжаю я на женщину, – Какого черты вы притащились сюда? Что вашей царской заднице надо от нашей семьи? Вы бросили нас двадцать два года назад! Дороги назад нет и не предвидится, как бы вы теперь не изгалялись перед нами.

– Я не бросала вас, – порывисто встала Эйхман на ноги, а потом вскинула руки и прижала их к щекам.

– Ага, ну да, конечно, – хмыкнул я саркастически, а отец прикрыл глаза и потер их пальцами, выдавая крайнюю степень своего напряжения.

– Мне сказали, что ребенок не выжил. Понимаете? Они все говорили, что у девочки были многочисленные врожденные пороки развития. Мне показали мертвое тельце! Я видела его своими собственными глазами! Видела!

– Я не девочка, как видите, – выплюнул, теряя всякое терпение от этого фарса.

– Вижу! Очень хорошо вижу. А потому думаю, что произошла какая-то чудовищная, катастрофическая ошибка. Может быть подмена или еще что-то такое. Но у меня нет никаких доказательств. Архив роддома сгорел почти сразу же, работники давно сменились, – голос Эйхман дрожал и слезы стояли в ее красивых глазах, но мне было плевать на ее мнимые страдания.

– Ну да, возможно и так, – подал голос отец, – и тогда это многое объясняет, особенно тот факт, что ты тут же слиняла из роддома, позабыв о том, что у тебя есть законный супруг. Да, Нелли?

– Нет! – почти раненой птицей вскрикнула она, – Все было не так! Зачем ты сейчас говоришь все это? Ну не сложилось у нас, прошла твоя любовь, но зачем теперь выставлять меня монстром?

– Что ты несешь? – устало вздохнул отец, – Как тебе не стыдно сейчас обвинять меня в своем побеге?

– Ты изменял мне! Я видела доказательства, Сережа! Да и потом ты не пытался найти меня. Я всю боль пережила сама, в полнейшем одиночестве! – и она все-таки расплакалась, а я закатил глаза к потолку. Дурдом, не иначе же!

– Прекратите этот жалкий спектакль и уходите отсюда, – указал я на дверь, но меня никто не услышал.

Женщина вдруг кинулась к конверту, лежащему на кресле, а потом суматошно вытащила из него какие-то фотографии и бумажки.

– Вот! Посмотрите! Вот, я не вру вам! – но никто даже с места не сдвинулся, – Ну посмотрите же, я прошу вас.