Девочка-мечта (ЛП)

Обувь, косметика, одинокая зубная щетка…

Вышел в коридор и в отчаянии привалился к стене, безумным взглядом сканируя пространство, пока не наткнулся глазами на тот самый комод, где мы с Ариной впервые любили друг друга.

Листок.

Взял тут же в руки, развернул и захлебнулся болью и виной.

Гребаный я мудак!!!

Она годы хранила мои стихи, а теперь поставила точку, потому что я не смог справиться со своей обидой. Я ей проиграл по всем фронтам. Она была сильная, смелая и любила меня даже тогда, когда думала, что я увлечен другой. А я ей под нос все Таньку подсовывал.

Боже, Арина, девочка моя!

Прости!!!

Сел на задницу прямо там в коридоре и спешно набрал номер, прижимая ладонь к сердцу. Черт, как же больно…

Черт, как же больно Ей!!!

– Слушаю, – наконец-то ответили мне на том конце провода.

– Артур, здравствуй, – начал я хрипло, но сбился.

– Здравствуйте.

– Это Стас Гордеев, – наконец представился я и тут же получил смешок в ответ.

– Ну ничего себе! Какие люди!

– Я хотел бы спросить, Арина с тобой? – руки дрогнули, и трубка чуть не выпала из рук, в ожидании его ответа. И я его получил.

– Стас, в этот раз Арина сбежала не ко мне. В этот раз она сбежала от тебя.

И эта правда окончательно меня размазала.

Глава 45

POV Стас

Ключи от квартиры Арины я вернул в этот же день. Просто зашел, оставил их там же на столе, где и взял, и снова свалил с работы, а дальше прямиком поехал к матери, потому что только она мне могла помочь добыть нужную информацию, а там хоть трава не расти.

Вот только пришлось мне под дверьми ее кабинета сидеть почти два часа, так как у госпожи Нелли Эйхман шло архиважное совещание с корейцами. Капец! Я чуть дорожку не протоптал, пока метался по приемной, нервно хрустел пальцами, скинул четыре входящих от Толмацкого и проигнорировал от него же два сообщения с ожидаемыми вопросами:

«Где ты?»

«Куда умотал? Ты там хоть живой?»

Да, звездец! Живее всех живых! Только внутренности выплюнуть хочется, а в остальном…что ж, мое сердце, после пяти лет простоя, наконец-то стряхнуло пыль и гарь и снова начало биться. Хотя, нет, не так. Оно колошматит как одержимое, гудит и мечется.

И я вместе с ним.

Кусаю губы, но все-таки отвечаю Толмацкому:

«У меня форсмажор».

Форсмажор…подобрал же слово. Я почти свою мечту просрал. Здесь форсмажором даже и не пахнет. Это полная и почти бесповоротная задница. И я туда сам залез, а теперь репу чешу, не в силах понять, как же из нее вылезти."

"Один черт теперь знает как.

И вот наконец-то секретарь дает мне понять, что я могу войти в рабочий кабинет своей матери, что я тут же и делаю, почти вихрем врываясь туда и падая в кресло для посетителей.

– Сынок? – хмурится женщина, а я смотрю на нее и вообще не понимаю с чего начать свою просьбу.