Девочка-лед

Чувствую, как краснеют щеки, когда она, очень по-девичьи хихикнув, смело толкает его к подоконнику.

Вот только не это! Всю жизнь прям мечтала смотреть на лобызания и слюнообмен этой парочки! Грановская сладко стонет ему в рот. Теперь у меня нещадно горят и уши. А еще хочется чихать! В этом царствии мужской одежды невыносимо пахнет кондиционером для белья. А у меня на них с детства страсть какая аллергия! Это хорошо сейчас нет денег на подобные траты. Хоть какой-то плюс…

Чешу нос, а глаза непроизвольно снова натыкаются на этих двоих. Ладони Вероники скользят по обнаженным плечам парня, затем она обнимает его шею и, прижимаясь, льнет к его груди, ласкаясь словно кошка.

— Тебе пора, Ник, водитель ждет.

— Ну Ром, — она, судя по интонации, обижается. — Мы в последнее время так мало проводим времени вдвоем.

В голосе Грановской сквозит совсем несвойственная ей нежность и грусть. Она поглаживает его скулу, заглядывая в глаза.

— Да все как обычно, не выдумывай, — притягивает ее за бедра к себе, и они опять целуются. Очень уж откровенно, если честно.

Огромная луна и свет лампы, что стоит на прикроватной тумбочке, подсвечивают его тело, к которому так усердно прижимается девчонка. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что не просто подглядываю за ними, а разглядываю Беркутова. Так, спортивного интереса ради…

Если уж по-честному, то этот говнюк очень даже хорош собой. Нет ведь смысла отрицать очевидное. Благодаря многолетнему увлечению рукопашным боем он отлично сложен, что существенно выделяет его на фоне тощих сверстников. Если не считать Абрамова, Юнусова и медведя Пилюгина.

Жар заливает щеки. Не то, чтобы я никогда не видела парней с голым торсом.

«С таким — не видела» — замечает внутренний голос.

Просто… Ну не знаю. У этого все слишком хорошо. «Идеально даже наверное», — вспоминая его живот, к собственному стыду, думаю я.

Переминаюсь с ноги на ногу и чешу нос, раздраженный весьма приятным запахом. Кажется, начинается ад. Глаза вон уже слезятся. Долго в этой маленькой комнатушке, среди этих его благоухающих сказочными ароматами вещей я не продержусь.

— Ром, — томно мурлычет Вероника, пока сильные руки поглаживают ее спину, спускаются и беззастенчиво цепляют пальцами низ и без того короткого платья. — Можно я останусь?

Прямо почти умоляет, ну ничего себе! Кто это? Точно Ника?

В носу неожиданно щекочет. Сильно так, до невозможного! Мама дорогая! Еще секунда и я чихну! НЕТ НЕТ НЕТ! Терпи, терпи. Держись! Сейчас пройдет. Или не пройдет…

Я присаживаюсь на корточки и закрываю рот рукой.

В общем… Это происходит.

— Рооом, — подозрительно покосившись в сторону темной гардеробной, произносит Вероника.

Выражение ее лица разительно меняется. В какой-то момент мне кажется, что она смотрит прямо на меня.