Девочка-лед

— Сережку где-то потеряла, Ален! — сокрушается рыжая.

— А чего ты без очков? — удивляюсь я. — Ты ж без них дальше собственного носа ничего не видишь!

Она отвечает не сразу. Встает и отряхивает коленки от несуществующей пыли.

— Ну после шутки Бондаренко про пуленепробиваемое стекло у меня как-то отпало желание их носить, — отзывается нехотя.

— Тебе же всегда было плевать на то, что говорят другие…

— Я на линзы хочу перейти. Алеша прав, они ужасные. — Харитонова вдруг заливается краской.

Алеша… Что-то тут нечисто, но с вопросами я не лезу.

— Хочешь сказать, это не так? — поднимая с пола портфель, спрашивает она.

— Ну, если честно… то да. Они странноватые, — сконфуженно пожимаю плечами. Врать я не люблю, да и не умею.

Мы несем куртки гардеробщице. Занимаем очередь за шепчущимися десятиклассницами и ждем.

— Саш, — робко зову ее я. — Ты решила ту задачу по геометрии? Со звездочкой которая.

— Не-а, — чешет лоб рыжеволосая. — Не смогла. Намудрили там в условиях выше крыши, мозг сломаешь…

Пока она возмущается и проклинает на чем свет стоит того, кто составлял эту задачку, в холле появляется хохочущая Грановская с подругами. Они громко переговариваются и складывают на Сивову свои курки. Она несет их в сторону гардероба, в то время как эти курицы остаются покрасоваться у зеркала.

— Дай пройти, коротышка, — басит Марина, толкая Харитонову плечом.

— Халк недоделанный, — зло шипит Сашка.

— Че ты там провякала, конопля? — поворачивается Сивова, которая, к слову весит в два раза больше Сашки и занимается толканием ядра.

— Говорю сила есть, ума не надо, — совсем не тушуется Сашка, упирая руки в бока.

— Я не тупая! — ревет та в ответ, делая шаг в нашу сторону.

— Но отсутствие культуры налицо! — заявляет Харитонова.

Сивову окликает гардеробщица. Интересуется, собирается ли та сдавать вещи. Получив номерки, Марина снова подходит к Сашке, давая понять, что разговор не окончен.

— Ты че смелая чересчур, конопля? — грозно нависает над ней.

— Марина, успокойся, — вмешиваюсь я.

— Тебе слова не давали, убогая! — переключается на меня, окинув презрительным взглядом.

Как же мне осточертели эти их обращения! Убогая. Нищебродка. Мышь. Моль.

— Уж лучше быть убогой, чем чьим-то прихвостнем, — задираю подбородок.

— Эт че ваще за намеки? — наезжает она, толкая меня.

— Тебе надо искоренить из своей речи слово-паразит «че», — совсем ни к месту информирует Сивову Саша.

— Это не намеки, а прямой текст, — отзываюсь сквозь зубы я.

— Марин, ну что ты там зависла? — недовольно кричит Грановская, но в ту же секунду отвлекается, заприметив на входе своего парня.

Сивова сверлит меня тяжелым взглядом.

— Иди, заждались тебя. Некому исполнять поручения! — несет меня отчаянно.