Девочка-лед

Они с мужем приезжают в участок только через полтора часа, потому что добраться из Подмосковья быстрее было нереально.

На протяжении всего этого времени сотрудники полиции задают мне вопросы, уточняя детали того, что произошло этим поздним вечером. Я на автомате выдаю ответы, прижимая притихшую сестру к себе, а в голове набатом стучит лишь одна мысль: мамы больше нет…

Со слов очевидца, между Вадимом и Катей завязалась драка. Он толкнул ее, и она неудачно ударилась головой о стол, за которым сидели и пили ее собутыльники.

Вот как бывает. Мгновение — и человека нет. По глупости, по нелепой случайности.

Сергей Владимирович отвозит меня к дому Ромы, и я, убедившись, что Ульяна спит, прошу его помочь мне. Помочь уехать из Москвы с новыми документами. Сразу после похорон.

Подобная просьба удивляет мужчину и, когда я уже собираюсь покинуть автомобиль, он задает мне только один вопрос:

— Ален, ты любишь Романа?

— Люблю, — отвечаю я, не сомневаясь в своих словах ни секунды. — Потому и хочу уехать. Ради него.

— Помогите с документами, прошу вас, я уеду с Ульяной и начну новую жизнь, а Рома… он поймет, пусть и не сразу.

— Ты знаешь его. Не поймет и не простит, — барабаня пальцами по рулю, спорит мужчина.

— Я слышала ваш разговор. Мне надо уехать, — повторяю снова. — Мы слишком молоды и слишком разные. У нас все равно ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы Рома совершил ошибку из-за меня и моих проблем.

Сердце обливается кровью, но иного выхода я не вижу. Особенно теперь.

— И пообещайте, что никогда не расскажете Роме про этот разговор.

Сергей молча кивает, и я ухожу.

Солгу, если скажу, что во мне не теплилась надежда на то, что этот взрослый, солидный мужчина предложит решить все как-то иначе. Но этого, увы не произошло…

Москва, Казанский вокзал. Девять утра. Дождь. Крупные капли разбиваются об асфальт и стекаются в один сплошной поток.

Люди. Зонты. Чемоданы. Все куда-то спешат, торопятся. Вот и мы идем к нужному вагону, переступая через огромные лужи.

Уже собираюсь протянуть проводнику билеты и документы, как замечаю, что сестры нет рядом. Вон она стоит под проливным дождем в нескольких метрах от меня.

— Ульяна, иди сюда, — кричу я ей, но девчонка упрямо крутит головой.

— Да что ж такое! — бросаю чемодан, собранный Сашкой, и возвращаюсь за ней. — Идем, не время капризничать.

— Ляль, а Рома? — смотрит на меня растерянно.

— Рома остается здесь, Ульян, — отвечаю тихо, и один бог знает, как тяжело мне даются эти слова.

— Ни мамы, ни Ромы, — она начинает плакать. Резко. Навзрыд.

— Эй, — сперва пытаюсь говорить с ней спокойно, но после… видимо, просто нервы не выдерживают. — Ульяна, послушай, если ты не хочешь потерять еще и меня, то сейчас же успокоишься и сядешь в этот поезд!

Она перестает рыдать.