Девочка-лед

Их обеспокоенные лица и бесконечные вопросы, но в ушах стоит один лишь гул.

Плачущая Ульяна, до боли стиснувшая мою руку.

И мама… которая лежит там, на полу маленькой кухни хрущевки…

В ту секунду, когда я видела эту квартиру в последний раз, я не чувствовала внутри себя ничего. Только лишь пустоту, окутавшую зыбким дурманом.

Но совершенно точно я думала о Нем…

О парне, в чьих руках мне никогда не было страшно.

О человеке, готовом меня защищать.

О счастье, которое было таким коротким…

На губах вместе со слезами чувствуется привкус острой горечи.

Как бы я хотела еще хотя бы раз обнять Тебя, Рома…

Легкий, прохладный ветерок приятно освежает разгоряченную кожу. Вдыхаю чистый, утренний воздух, наслаждаясь тем, как он заполняет легкие.

Здесь, в небольшом лесопарке, в столь ранние часы — ни души. Только я и мои убитые, проверенные временем беговые кроссовки.

Останавливаюсь, вскидываю руку и, нахмурившись, смотрю на циферблат часов. Единственную вещь, доставшуюся мне от отца… Напоминающую о том, что он в моей жизни все-таки был.

Тянусь вверх, восстанавливаю дыхание и запрокидываю голову назад. Разглядываю бездонную синеву неба, виднеющуюся за раскидистыми ветвями старых дубовых посадок. Зажмуриваюсь от слепящего лучика солнца, показавшегося из-за пухлого облачка.

Вытаскиваю из ушей допотопные проводные наушники и слушаю тихое утро. Привычную и самую лучшую для меня музыку.

Пока еще зеленая листва шумит, на пруду истошно горланит утка, а чуть в стороне гудит сонный город. Обожаю вот так рано просыпаться. Годами выработанная полезная привычка.

Иду по вымощенной тротуарной плиткой дорожке, раздумывая о том, что с превеликим удовольствием впервые в жизни прогуляла бы и этот день тоже. Но, к сожалению, об этом можно только мечтать. Ведь если вчера пресловутую линейку я пропустила по уважительной причине, то сегодня у меня таковой точно не имеется.

Выхожу из лесопарка и направляюсь в сторону домов, выстроенных буквой «П». У серой, неприметной пятиэтажки здороваюсь с нашей соседкой, выгуливающей свое лохматое чудовище, с каждым днем все меньше и меньше напоминающее пуделя.

Ангелина Марковна произносит в ответ сухое «здрасьте» и одаривает меня коротким, брезгливым взглядом. Смотрит на меня, словно я ничтожество, ну или падшая женщина, о которых она так любит разглагольствовать по вечерам.

Прохожу мимо. В душном подъезде стоит отвратительный смрад. Это помогает довольно быстро вернуться в суровую реальность, где нет места подходящим литературным эпитетам. Исписанные нецензурной бранью стены, как нельзя лучше демонстрируют это. Дом, да и в целом район, у нас, прямо скажем, неблагополучный.