Девочка-лед

— Ромааан! — возмущается учительница.

— Что? — отвечает недовольно. — Пусть научится читать условия задачи.

Сжимаю пластмассовый стилус от интерактивной доски с такой силой, что того и гляди сломается напополам.

Перевожу часы в минуты и заполняю столбцы. Ненавижу математику! Мой мозг реагирует на нее отторжением. Сколько себя помню — столько борюсь со своей нелюбовью к вероятности, стереометрии, логарифмам и прочей математической ереси. Тоже мне Царица наук. Терпеть не могу все это. Не дается мне алгебра и геометрия, хоть убей. Мне, безнадежной, нужно убить немыслимое количество времени, чтобы разобраться хоть немного…

Зависаю, проверяя вводные данные. Вдруг закралась ошибка…

— Без меда по ходу останутся, — плоско шутит Бондаренко, который и сам в общем-то не блещет знаниями в области математики.

В класс заглядывает завуч. Просит Элеонору выйти на минуту. Я в задумчивости пожевываю нижнюю губу и беспомощно смотрю на таблицу. Ну а дальше-то как?

— Лисицыну Пятачок и Пух озадачили не по-детски, — комментирует Беркутов.

По классу прокатываются смешки. Я записываю решение, стиснув зубы.

Старательно считаю. Ну вот… получается вроде.

— Когда они едят мед вместе, производительность одного и второго складываются, олень ты лесной…

Я чувствую, что снова подкатывает злость. Ему обязательно делать это? Унижать меня при всех?

Произвожу расчеты, игнорируя очередную колкость, до тех пор, пока в спину не прилетает что-то.

— Ален, Абрамов… — пищит Харитонова.

— Погоди, — отмахиваюсь, ибо погружена в решение треклятой задачи.

Плевать. Сейчас я досчитаю…

— Тааак, Алена, ну что там у нас получилось? — зычно интересуется Элеонора, возвращаясь к своему месту. — У тебя выпало что-то, подними.

Нехотя отвлекаюсь на секунду, чтобы мельком взглянуть на пол.

В ужасе смотрю на «это». Совершенно точно краснею и теряюсь. Пока Элеонора проверяет решение, я лихорадочно соображаю, что делать. Поднимать — признать, что эти штуки в фольге мои. Господи… нет. Лицо огнем полыхает.

— Хорошо, но муторно, — своеобразно хвалит математичка, кивая. — Садись, четыре.

На негнущихся ногах иду к своему месту. Черти притихли.

О да, они прекрасно осведомлены о том, что именно лежит там на полу.

— Итак… — хмуро глядя на переглядывающихся учеников, продолжает она, — теперь сделаем задание со звездочкой, оно…

— Не наступите, изделие пострадает! — театрально хватаясь за сердце, предупреждает ее Ян, — Тогда Лисицына до типовой задачи, как и до ЕГЭ так и не доберется! Девять месяцев, все дела…

Волна дичайшего хохота гулко прокатывается по кабинету.

Осознав, что он имеет ввиду, я заливаюсь алой краской пуще прежнего.