Девочка криминального авторитета

Он стал неуравновешенным ребёнком, сложным, неуправляемым…

— Достаточно! — обрываю, не сдерживая слёз. Душа кровью обливалась, от его слов. Это ж, сколько нужно было пережить, пройти…

— Я рассказываю всё это тебе, не потому, чтобы вызвать твою жалость, слёзы или сострадание. Просто ты должна знать, что для Асада, ты оказалась просветом… Именно ты, изменила его внутренний мир, стала той, ради которой он захотел быть другим…лучше.

Слушаю это с застывшим сердцем, и на грани потери сознания. Сколько всего…

— Зачем ты мне говоришь это сейчас? — бросаю осуждающе.

— Чтобы ты знала правду.

— Она мне уже не поможет, понимаешь! — срываюсь, от безысходности.

— Мне тоже…но так будет лучше, — виновато.

И меня это немного успокаивает. Он прав. Ничего уже не изменить, а память о погибших, должна оставаться хорошей…

Но, блин! Я не могла этого принять!

Всё так сложно.

— И как же звали этого брата? — спрашиваю в третьем лице, поскольку только что мужчина говорил о себе в подобной манере, в прошедшем времени, и я не стала это менять. Может ему так лучше.

— Амир, — представляется мужчина, и я рвано выдыхаю, а изо рта вылетает ахающий звук….

Глава 21

Милена

— Амир? — удивляюсь слишком эмоционально.

Как такое может быть?

Я никогда, в сознательном состоянии, не слышала от Асада ни имени «Амир», ни его рассказов о брате. Но, оказывается, где-то глубоко в подсознании, это имя врезалось мне в память и, наверное, этому посодействовали всё же, те самые разговоры Асада. А это значит, что мужчина за моей спиной не лжёт.

Асад действительно упоминал при мне своего брата, иначе как объяснить тот факт, что я вообще его знала. Я запомнила его из своих снов, а оказывается, иногда в полудрёме, я всё же слышала эти рассказы!

— Почему ты так удивляешься? — спрашивает «Амир», и от такой моей необычной реакции, его тело за моей спиной напрягается.

— Я просто…помню его. Из снов, — признаюсь.

И всё. Больше ничего не говорю. Не упоминаю о сыне. О том, что мужчина имеет племянника, потому что ещё сомневалась в нём. Не доверяла.

А вдруг, он заберёт малыша, как наследие брата? Родная кровь — многое значит для восточных мужчин.

Конечно, сейчас сложно что-то анализировать, а именно — сколько осталось восточного, именно от этого мужчины за моей спиной, но все же, рисковать я не хотела. Любой человек, в независимости от национальности, может захотеть присвоить своё родное, потому что просто посчитает это необходимостью для себя, обязанностью, чувством долга и ответственности. А я не вынесу этого!

Даже если мужчина, окажется «нормальным», и действительно, поможет мне избавиться от проблемы, я всё равно не хочу продолжать общаться с ним, лишь потому, что он тоже, явно повязан с криминалом.