Девочка, которую нельзя

Всё было так просто и душевно, что невольно расслабляло. Мне даже не составило труда принести свои извинения за устроенный дебош, а Антон Ефимович принял их со снисходительной улыбочкой и выразил удовлетворение тем, что с прекрасными коленями прекрасной помощницы многоуважаемого Сергея Дмитриевича всё в порядке.

Многоуважаемый Сергей Дмитриевич. Хмм…

Мужчины пили коньяк, я смаковала мадеру. Часа через полтора, заметно захмелев, Садальский позволил себе единственную вольность в мой адрес — окинув долгим взглядом покачал головой:

— А всё-таки она у тебя штучка! Ох и штучка!

Коломоец, довольно усмехнувшись, накрыл мою коленку ладонью. Но тут же убрал.

Этот простой жест вызвал во мне целую бурю противоречивых эмоций — от неожиданного удовольствия до растерянности и смущения. Жест, который мог не значить ничего, а мог и говорить о многом.

— Ну что, Сергей Дмитриевич, — тут же сменил тон Садальский, — кофе и поговорим? Или поговорим, а потом кофе?

— Можно поговорить за кофе, — отозвался мой босс, и они ушли в дом.

В их отсутствие мне на террасу тоже принесли кофе и шоколад, а также мягкий плюшевый плед. И это было такое уютное, неторопливое ожидание под звёздами и пением лягушек, что невольно хотелось продлить его подольше. Но время пролетело, и мы с Коломойцем распрощались с хозяином.

В гостиницу пошли пешком — минут двадцать по ровной как стол, совершенно пустой дороге.

— Поразительная перемена, — прервала я странно-неловкую тишину между нами. — Я про Садальского. Увидела бы его случайно — в жизни бы не подумала, что он хозяин подпольного казино.

— По-настоящему большие люди как правило не выпячиваются. Им и не за чем, потому что всё уже доказали — и себе, и другим, и опасно, потому что лишнее внимание — это лишние проблемы. Но чем проще большой человек, тем осторожнее себя с ним нужно вести.

— Мне начинать бояться?

— Поздно начинать. Теперь просто бойся.

— Пфф… Спасибо, утешил!"

"— Да нет, я не в том смысле, что что-то там такое, личное… — Сергей тоже был хорошо захмелевший, но отлично себя контролировал. — Заметила, что в скандале с Махеевым ни одна собака так и не заикнулась о казино? Причем, не факт, что не пронюхала, а именно не заикнулась. При том, что в особняке побывали и менты, и наркоконтроль, и журналюги.

— Заметила. И мне это показалось странным.

— Вот! Правильно мыслишь. Просто есть вещи, о которых вслух говорят только бессмертные.

— Хочешь сказать, менты в теме?

— А то! И в теме, и в доле. Но я не это хочу сказать… — и замолчал, не спуская с меня прямого взгляда.

Я смутилась, обхватила себя руками. А может, просто действительно ночь становилась зябкой.

— А что?

— Будь осторожнее. Возьми за правило помалкивать о том, что будешь видеть, работая с нами.