Девочка, которую нельзя

— Кто вы? — с трудом сдерживая дрожь в голосе рискнула наконец я. — Что вам нужно?

В ответ тишина, но бедра всё так же касается колено сидящего рядом.

— Мне плохо, я задыхаюсь!

В ответ опять молчание, потом шевеление — я сжалась, ожидая удара или нового щелчка предохранителя, но вместо этого с головы пополз мешок.

Зажмурилась на пару мгновений, ослеплённая светом, и повернулась к похитителю. И глупо вздрогнула от неожиданности — на меня с вечной своей непробиваемостью взирал Гордеев!

И я не успела опомниться, как бросилась ему на шею. Он нечленораздельно хмыкнул и застыл с разведёнными руками, словно не желая даже просто приобнять в ответ. Даже из вежливости.

Ну и плевать! Потому что для меня самой не было сейчас в целом мире человека, которому я была бы рада больше, чем ему! И хотя этот большой и бритый генератор проблем однозначно не заслуживал моих нежностей — именно с ним я мгновенно почувствовала себя гораздо защищённее, чем во всей своей прошлой жизни вместе взятой. И это просто чудо, что именно он…

Замерла, потому что наконец дошло.

— Ты? — Дернулась, отстраняясь, но вот теперь-то его руки сомкнулись вокруг меня железными кольцами. — Так это ты?! Ах ты… — Отчаянно затрепыхалась, но высвободиться так и не смогла. — Гад! Скотина, пусти! — И за неимением лучшего от души укусила его за подбородок.

Его хватка на мгновенье ослабла, я вырвалась и замолотила кулаками. Он перехватил руки, но я изловчилась и ударила его коленом в живот. И тут же оказалась завалена на спину и придавлена к сиденью так, что теперь не то, что брыкаться — даже вдохнуть нормально не получалось.

— Пусти… — зашипела ему в лицо, безуспешно пытаясь боднуть. — Пусти, сказала! Быстро!

— А то что?

Спокойный как удав. Мне же впору хоть реви от ярости и позора: лежу под ним с разведёнными коленями, сверкаю оголившейся сиськой в съехавшем вырезе топа и задыхаюсь от злого бессилия.

— Убью тебя, гад!

— Как?

Просверлили друг друга взглядами… И я отвернулась, покорно обмякла под ним.

— Пусти. Пожалуйста. — В горле першило от злых слёз, но упираться дальше было бесполезно: он гораздо сильнее — это раз, и мне слишком неловко от такой близости — два.

— Давай только без финтов больше, — как ни в чём не бывало кивнул он и поднялся.

Отползла от него на другой край сиденья, оправила одежду.

— Извини если вдруг больно сделал, — не глядя на меня, обронил он. — Не хотел.

— А типа, если больно не было, то всё остальное норм?

— Сама виновата.

— Чего-о-о?

Он повернулся ко мне. И опять эта изучающая задумчивость во взгляде, как тогда в клубе. Как будто мыслями он и здесь, и не здесь одновременно.