Девочка, которую нельзя

Коломоец уже сидел сзади, уступив водительское место Гордееву. Тот прыгнул за руль, и мы поехали. Как ни в чём не бывало. Словно после обычной ночной тусовки. И меня пугали сейчас не столько люди, с которыми я снова оказалась в одной связке, сколько я сама, которая вернулась к ним с каким-то непонятным, тайным облегчением на душе.

И это капец. Насколько же нужно быть одинокой по жизни, чтобы родными казались люди без принципов и морали? А они казались. Роднее всех родных. Особенно Гордеев.

_____________________Из дневника «ОКЛН» Выдержки.

__________

…Точка невозврата пройдена, и девочка интуитивно чувствует это, но держится словно настоящий боец. И это удивительно, я-то ожидал проблем, вплоть до силового удержания.

Однако оказалось, что она и есть настоящий боец — маленький снаружи, но огромный и непоколебимый внутри. Просто космос. Вселенная.

Когда она бесстрашно стыдила меня, шестёру наркодилера, за то, что в полицию служить не пошёл и пользу людям не приношу — впору бы посмеяться, но мне даже смешно не было. Хотелось лишь одного — сгрести её в охапку, лицом в её мокрые волосы и… Хрен его знает. Покаяться что ли?"

"Но в чём, твою мать? В чём?

Золотое, незыблемое правило и основа основ: Если бо́льшее покрывает меньшее, то меньшего не существует. Исходя из этого — моей девочки для меня не существует. Во всяком случае — не должно. Как отдельной единицы, как личности. Как женщины в конце концов.

Но она есть и переворачивает все мои основы вверх дном: большее становится несущественным, когда начинаю задумываться о цене — об этой махонькой разменной монетке, до которой мне не должно быть дела.

И это уже не просто сопливая рефлексия, это профнепригодность. Приехали, называется. По-хорошему — пока не посыпались проблемы, я обязан самоустраниться. Но не могу — точка невозврата пройдена. И теперь я либо солью свою монетку вообще зазря, либо, как и должен, разменяю на неё хорошую большую партию. Третьего для меня не дано.

А вот девочка… она, увы, проиграет в любом случае. Уже проиграла, в тот момент, когда я доработал и передал схему на утверждение. Все последующие годы вопрос стоял лишь в сроках — когда я найду её, чтобы приступить к делу.

Счастливое это было время — я просто работал ради большего! Меньшего не существовало.

Не было этих глазищ и веснушек на щеках, нежных губ и секретного созвездия родинок на правой груди. Взрывного характера и бездонной души, в которую хочется с разбегу, как в омут. И там и статься. С нею. Просто зависнуть в невесомости и любить: на максималках, но неторопливо, смакуя каждый момент и не думая о том, сколько нам осталось — год, неделя? Пара минут?

Жизнь такая сука — никогда не знаешь, в какой миг оборвётся. Загадывать наперёд глупо.