Девочка, которая пила лунный свет

– А почему, спрашивается, – кипела мать, – почему они не прибежали, когда ты звал? Почему бросили тебя одного?

Никто не знал, почему так получилось. Сестры утверждали, что сами не понимают. Они ничего не слышали. Одного взгляда на их побелевшие лица и налитые кровью глаза было достаточно, чтобы поверить: они говорили правду.

Пошли слухи о том, что Антейн порезал себя сам.

Шептались, что рассказанная им история о бумажных птицах – выдумка. Разве кто-то видел этих птиц? В камере нашли лишь окровавленные клочки бумаги. Да и потом, где это видано, чтобы бумажная птица напала на человека?

Шептались, что такому мальчику не место в Совете старейшин, даже в учениках. С этим Антейн был согласен целиком и полностью. Когда его раны затянулись, он объявил Совету о том, что намерен из него выйти. Прямо сейчас. Обретя свободу от школы, от Совета, от постоянных укоров матери, Антейн стал столяром. И очень хорошим столяром.

Уступая просьбам старейшин, которым вид покрытого шрамами лица бедняги причинял неимоверные страдания, – а также уступая настойчивым требованиям матери Антейна, – Совет выдал мальчику кругленькую сумму, которая была истрачена на приобретение дерева редких пород и хороших инструментов у торговцев с Дороги. (Ах, какие шрамы! Ох, а такой был красавчик! Ах, загубил свою жизнь! Какая жалость. Как это невыразимо печально.)

Антейн засел за работу.

Очень скоро слух о его талантах и искусной работе пронесся по всей Дороге. Антейн неплохо зарабатывал, его мать и братья не знали нужды и жили в довольстве. Он выстроил для себя отдельный домик – совсем небольшой, незамысловатый и очень скромный, однако там ему было удобно.

И все же мать не одобряла его уход из Совета, о чем и говорила без конца. Брат Рук тоже не понимал его решения, хотя с его мнением они ознакомились позже, когда мальчика выгнали из Башни и с позором отправили домой. (В записке, которую принес Рук, не было фразы «Мы возлагали на этого мальчика большие надежды», как у брата, и просто говорилось: «Он нас разочаровал». Мать заявила, что и в этом тоже виноват Антейн.)

Антейн пропускал это мимо ушей. Он проводил дни в одиночестве, работая с деревом, металлом и маслом. Мягкая щекотка древесной пыли. Твердые жилки древесных волокон. Под его руками рождалось нечто прекрасное, цельное, настоящее, а все остальное было неважно. Шли месяцы. Годы. А мать все бранилась.

– Уйти из Совета! Ну что ты за человек такой? – закричала она однажды после того, как заставила Антейна сопровождать ее на рынок.