Девочка, которая пила лунный свет

– Мне нужны мои птицы, – сказала безумица, подняв лицо к небу. Сделав шаг, она оказалась на другом дереве. Еще шаг. Еще.

– МНЕ НУЖНЫ МОИ ПТИЦЫ! – выкрикнула она снова, перескакивая с ветки на ветку так легко, будто под ногами у нее расстилался поросший мягкой травой луг. Вот только ни один бегун не угнался бы за ней даже по лугу.

Она чувствовала, как магия башмаков наполняет ее кости. От света встающей луны это чувство становилось только сильнее.

– Я хочу найти дочь, – шепотом сказала она и побежала еще быстрее, не спуская глаз с голубого сполоха.

А за спиной у нее сгущался еще один звук – шорох тысяч бумажных крыльев.

ВОРОН выбрался из капюшона, уцепился лапами за плечи Луны, раскрыл блестящие черные крылья и взлетел.

– Кар-р, – крикнул ворон. – Луна! – разнесся его крик.

– Кар-р, кар-р, кар-р!

Подъем стал круче. Девочке приходилось цепляться за тщедушные деревца и свисающие сверху ветви. Если бы не это, она давно покатилась бы вниз. Лицо ее покраснело, она хватала ртом воздух.

– Кар-р, – сказал ворон. – Я поднимусь посмотрю, что вокруг.

Он понесся вперед, пронзая тени, к голой скале на самой вершине утеса, где возвышались, словно стражи горы, исполинские валуны.

Он увидел человека. Человек держал в руках ласточку. Ласточка билась, кричала и клевала человека.

– Тише, дружок! – успокаивающе сказал человек, завернул ласточку в какую-то тряпку и спрятал под плащ.

Затем человек крадучись подобрался к валуну, стоящему на краю утеса, и спрятался за ним.

– Что ж, – сказал он ласточке, которая все билась, пытаясь вырваться на волю, – значит, она приняла образ девочки. Но ведь даже тигр может надеть шкуру ягненка, но тигром от этого быть не перестанет.

И человек достал нож.

– Кар-р! – завопил ворон. – Луна!

Глава 42, В которой мир становится голубым с серебром и серебристым с голубым

Луна слышала крик ворона, но замедлить бег уже не могла. Лунный свет вливал в нее новые силы. «Голубое с серебром, серебристый с голубым», – отчего-то крутилось у нее в голове. Лунный свет был таким вкусным. Она собирала его руками и пила, пила, не в силах оторваться.

И с каждым глотком все яснее видела происходящее на вершине горы.

Зеленоватое сияние цвета лишайника.

Они тоже имели какое-то отношение к бабушке.

Человек со шрамами на лице. Луна откуда-то его знала, но откуда – не могла вспомнить.

У него были добрые глаза и добрая душа. В сердце он нес любовь. А в руке – нож.

«ГОЛУБОЙ, – думала безумица, оставляя позади дерево за деревом. С ветки на ветку, с ветки на ветку. – Голубой, голубой, голубой, голубой». С каждым новым шагом магия башмаков пронизывала ее тело, словно молния.

– И серебро, – вслух запела безумица. – Голубое с серебром, серебристый с голубым.

С каждым шагом она становилась все ближе к девочке.