Девочка, которая пила лунный свет

Невозможное возможно. – Она огляделась. – А мне здесь нравится, – заметила она.

– Кстати, о невозможном. Бумажные птицы не умеют летать и не могут нести человека. И все же они принесли меня сюда. Я не знаю, где они, но они меня найдут. Я не могу знать, куда пошла моя дочь, но я ясно вижу место, где она находится. Прямо сейчас. И я отлично знаю, как туда добраться. И знание это не от головы, а от ног. Мне подсказали башмаки. Они такие умные.

– ОТДАЙ МОИ БАШМАКИ! – взревела Старшая сестра. Она воздела над головой исступленно сжатые кулаки, а когда выбросила их вперед и разжала пальцы, в руках у нее очутились четыре острых ножа. Без малейшего промедления она замахнулась и отправила ножи в полет, прямиком в сердце безумицы. И они попали бы в цель, если бы только безумица не повернулась на каблуке и не сделала три танцующих шага в сторону.

– Это мои башмаки! – закричала сестра Игнация. – Ты даже не знаешь, как ими пользоваться.

Безумица улыбнулась.

– Почему же? – сказала она. – Знаю.

И прямо на глазах у оторопевшей сестры Игнации она несколько раз на пробу шагнула, оставаясь на месте, и исчезла, оставив лишь вспышку. Сестра Игнация осталась одна.

Задымил второй кратер. Земля содрогнулась так сильно, что сестра Игнация упала на четвереньки. Каменистая земля у нее под руками была горячей. Вулкан мог проснуться в любой миг. Огонь рвался наружу.

Она встала. Расправила платье.

– Ну что ж, – сказала она. – Хотите играть – сами виноваты. Я тоже сыграю.

И она побежала по охваченному дрожью лесу, в котором за несколько минут до того исчезла безумица.

Глава 41, в которой пересекаются пути

Луна карабкалась по крутому склону. До хребта оставалось совсем немного. Над горизонтом вставал светлый горб луны. Внутри у Луны что-то гудело, будто туго сжатая пружина, которая вот-вот высвободится. Что-то вздымалось и опадало у нее внутри, волной ударяя то в ноги, то в руки. Она споткнулась и больно ударилась ладонями о каменистую землю. Мелкие камни под ее руками задергались, покатились, поползли прочь, словно насекомые. Нет – они и впрямь стали насекомыми, усатыми, мохноногими, с блестящими крыльями. Стали водой. Стали льдом. Над горизонтом поднималась луна.

Когда Луна была еще маленькой и вечно ходила со сбитыми коленками и спутанными волосами, бабушка рассказывала ей про гусеницу: как она проживает свою недолгую жизнь, растет, толстеет, никого не обижает и наконец превращается в куколку. А внутри куколки гусеница начинает меняться. Ее тело становится другим. Каждая клеточка тает, рассыпается, преображается и собирается заново в нечто совершенно иное.

– А гусенице от этого не больно? – спросила как-то раз Луна.

– Для гусеницы это как магия, – очень медленно ответила бабушка, сощурив глаза.