Девочка. Книга третья

— Почему расстались?

— Потому что он так захотел, — и я нахмурилась.

— Почему?

— Он очень сложный человек. Работа — его жизнь. Сказал ""живи своей жизнью"". Уже год как живет с другой женщиной.

— Ясно, — кивнул он и спросил: — А тот… второй парень?

— Макс, — и я улыбнулась. — Он мой Друг. Сын Эльзы, с которой я хожу в театр. И он хочет со мной отношений. Но он переезжает в Лондон и зовет меня с собой.

— А ты хочешь этих отношений и Лондона?

— Ну во-первых, я не хотела бы тебя оставлять тут одного.

— За меня не переживай, я никуда не денусь, — махнул он рукой и повторил: — Ты хочешь этих отношений?

— Я боюсь, — наморщила я нос. — Боюсь, что у нас ничего не получится, боюсь сделать ему больно. Я ведь не эгоистка и он мне дорог, как друг, понимаешь?

— Ты ему об этом говорила?

— Конечно, — улыбнулась я — Я с ним всегда честна и многое ему рассказываю.

Отец внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Что он ответил на твою честность?

— Сказал, что принимает этот риск и берет ответственность за наши отношения на себя. Даже если они не получатся, мы все равно останемся друзьями.

Он сжал мою ладонь и тихо произнес:

— Я понимаю, что тебе сложно. Но я вижу одно. Когда ты говоришь о своем том человеке — в твоих глазах мелькает грусть, которую ты тщательно маскируешь, а когда ты говоришь об этом своем Максе — ты улыбаешься. Я как отец хочу, чтобы моя дочь улыбалась.

— Спасибо за совет, папа. Я подумаю, — кивнула я.

— Так что это за машина тебя привезла? Кэтрин выделила? — с любопытством спросил отец.

— Нет. Макс.

— Ты же сказала, он в Лондоне.

— А машину прислал в Сиэтле, — наморщила я нос. — Без пафоса ну никак не мог.

— Это не пафос, дочка, — похлопал он меня по руке. — Это мужская забота.

Поздно вечером, уже ложась спать, я смотрела на фотографию мамы, гладила пальцами ее улыбающееся лицо и разговаривала. ""Мама, подскажи, как мне быть? Думаешь, я найду свое счастье с Максом? Дай мне знак, что я все делаю правильно. Подскажи мне путь"".

В воскресенье мы прощались с отцом у все той же машины, и он, укладывая сумку в багажник, произнес:"

"— Спасибо еще раз за подарки, дочка. Теперь буду щеголять на работе в новой рубашке и галстуке. А кожаные перчатки прямо мне в пору.

— Я рада, что размеры подошли, переживала.

Перед тем, как я села в машину, он притянул меня к себе и, крепко обняв, тихо прошептал:

— Запомни. Я хочу, чтобы моя дочь чаще улыбалась.

— Спасибо, папа.

Наблюдая из машины за удаляющейся фигурой отца у крыльца нашего дома, а затем рассматривая наш городок, проносящийся мимо, я почувствовала, что окончательно прощалась сейчас со своим детством и его иллюзиями.