Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

В следующее мгновение Юсупов наклоняется ко мне, вынуждая меня выгнуться, чтобы не соприкасаться с ним. Это было моей стратегической ошибкой, потому что уже через мгновение его рука касается внутренней части бедра, а оттуда добирается до кромки трусиков. Я дергаюсь, пытаюсь сбросить его руку, но оказываюсь плотно зафиксированной его объятиями.

— Так тоже все равно? — хриплым шепотом уточняет Дамир, проникая под белье.

Его пальцы утопают в моей влаге, которую я, к своему стыду, не могу контролировать. Его близость, запах, вибрирующие интонации и даже резкие движения почему-то действуют на меня возбуждающе. Если бы я могла думать в этот момент о чем-то другом, клянусь, думала бы, но не могу. Вся я сосредоточена на том, что делает Юсупов. Настроена на него, если можно так сказать.

— Это естественная реакция тела, — говорю шепотом, потому что боюсь, что голос меня подведет и сорвется в самый неподходящий момент.

— Думаешь? — не без доли ехидства спрашивает Дамир. — А мне кажется, ты просто меня хочешь.

— Это реакция на раздражитель, — так же шепотом парирую я. — Перестань меня трогать, и все пройдет.

— Думаешь?

Дамир и не пытается меня отпустить. Вместо этого проникает пальцами глубже, ласкает, изводит, заставляет невольно сжимать колени от возбуждения. Я не могу это контролировать! Хочу, но не получается. Не рядом с ним. И не после той сцены в душе, которая мне, между прочим, едва ли не каждый день снится.

— Ты мне противен, — нахожу в себе силы сказать это. — У тебя жена беременная, а ты пальцы запихиваешь в другую бабу.

— Которая совсем не против.

— Я свободная женщина, к тому же, без мужчины. Возбуждение — вполне нормальная реакция, когда интимных мест касается представитель противоположного пола.

Черт его знает, откуда я знаю весь этот бред. Просто хочется что-то сказать, раз уж сделать я не могу, чтобы он перестал чувствовать себя особенным.

— Хочешь сказать, что с каждым мужиком так течешь?

Дамир, наконец, отстраняется. Я едва сдерживаю разочарованный стон, свожу колени вместе и соскакиваю со столешницы.

— Может, и с каждым, — пожимаю плечами. — Не проверяла, потому что в моем окружении нет настолько наглых мужчин, которые без разрешения могут залезть ко мне в трусы.

— Знаешь, почему их нет? — с нажимом произносит Юсупов. — Потому что ты никому из них не даешь таких намеков, как мне. Ни одному не позволяешь подходить к тебе близко, не улыбаешься, не смотришь так.

Он делает акцент на последнем слове, и я не выдерживаю:

— Как так?

— Будто все еще…

Он замолкает, но мне и не нужны слова. Я прекрасно понимаю, что именно он хотел сказать, и меня это неимоверно бесит. Отчасти потому, что это правда.