Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

Она его возбуждала до дикого желания ею обладать здесь и сейчас.

И он не намерен был отступать. Не после того, как она нагло кончила, а после решила сделать вид, что ничего не было и дальше они продолжить не могут. Еще как могут! Да и почему нет? Минуту назад ей было хорошо, а после включилась совесть? Как раз тогда, когда дошло дело до его удовольствия?

— Ты совсем с ума сошел? — ошарашенно переспросила у него? — Не стану я ничего делать.

Она упрямо скрестила руки на груди, забыв, видимо, что на ней абсолютно ничего нет из одежды. Дамиру даже смешно стало. И злиться он на нее перестал. Да и как злиться-то, когда она такая ранимая и нежная, но вместе с тем решительная. Можно было, конечно, пойти напролом, заставить ее заняться с ним сексом или даже поставить на колени, но… так не хотелось.

Нельзя сказать, что она была особенной. Скорее, роль сыграло то, что Варя, как-никак, мать его сына. Поступать так гадко с той, которая прошла через беременность и муки родов, чтобы родить на свет его ребенка, он не мог. Поэтому вздохнул, сцепил с силой челюсти и рыкнул:

— Выйди нахрен.

— А ты не…

— Варя! — повысил на нее голос, чувствуя, что еще немного, и он наплюет на свои принципы и таки возьмет ее силой. — Выйди из душа и закрой дверь.

Он посмотрел на нее исподлобья, а она стушевалась, зашевелилась и таки покинула небольшую душевую кабинку, протискиваясь сквозь него. Он смотрел, как она схватила полотенце, бросила на него последний взгляд и вышла за дверь, прикрыв ту за собой.

Больше Дамир терпеть не мог. Обхватил свой член рукой и едва не застонал от удовольствия. Не то, конечно, совсем не то. Не так ярко, не так желанно, но вокруг царил запах ее шампуня и возбуждения. Это его подстегивало и возбуждало только сильнее.

Конечно, Юсупов предпочел бы своей сухой руке ее влажную промежность или пухлый сладкий рот, но заставлять женщину он определенно был не намерен. Ему хотелось, чтобы она хотела секса с ним, чтобы умоляла взять ее, чтобы требовала еще, больше, сильнее, жестче, чтобы кричала от удовольствия. Ему не подходило ничего другое. Только так он получит с ней удовольствие, не иначе."

"Юсупову нравилось подчинять женщин, но это было не то подчинение. Он не любил заставлять, принуждать и тем более брать силой. Легкое сопротивление на грани его возбуждало, но всерьез он бы никогда ее не заставил. Уж точно не после того, как пять минут назад он кончила с криком и стоном, вцепившись пальцами ему в плечо. Он помнил ее вкус, который до сих пор оставался на ее губах, ее крик и бешеную пульсацию внизу живота. А еще судороги удовольствия, конвульсии, в которых билось ее тело.

Дамир почувствовал прилив жара к паху через какие-то секунды. Ускорил движения и через мгновение получил разрядку. Стало легче, но он все равно ее хотел.