Девочка Эмина

Эмин вернулся домой, а я сидела на полу, прижав к телу колени, и прокручивала слова Альберта.

Я думала. Где состоится следующая встреча? Что хочет Смертник от Эмина? От меня? От нас?

При виде меня на полу серые глаза Эмина будто почернели. Они впились в мое тело убийственным взглядом, словно это я виновата в побеге Альберта и…

И во всем остальном тоже.

Я кусаю губы в отчаянии, когда сильные руки притягивают меня к жесткому, почти черствому телу. Эмин обнял меня нежно — это редкость.

Дождавшись сильного мужчину, я всхлипываю в ответ. Боец из меня такой себе.

— Ну, тихо… испугалась, маленькая? Идем на кухню.

Эмин поднимает меня с пола, ведет на кухню и усаживает за стол.

Он хмурится и осматривает меня. Лицом крутит вправо и влево, запястья сканирует, слезы вытирает. Прямо как в нашу первую встречу, в Сибири.

— Я тебя больше испугалась, — признаюсь я, — ты взглядом убить можешь.

— Кого угодно убью, но не тебя, — сурово отрезает Эмин, — успокойся и расскажи, что случилось?"

"Эмин пришел буквально сразу после исчезновения Альберта.

По горячим следам пришел.

Будто чувствовал, какое цунами в его доме произошло. Будто знал, что я в опасности.

— У дверей стоит новая охрана, — пытается успокоить Эмин.

— Ты думаешь, новая охрана мне поможет? — зажмуриваюсь.

— Ты никогда не сможешь быть в безопасности, Диана. Пока Анархист жив, а в тебе не будет находиться мой ребенок.

Спасибо за правду, Эмин. За жестокую, но правду.

Я замираю в стальных объятиях Эмина. Прижимаю к себе колени и смотрю в одну точку. После вторжения квартиру уже привели в порядок, только этот порядок не сулил мне безопасности.

Эмин сказал, как есть: дочери Анархиста нигде не будет покоя.

— Лишь с чужим плодом ты перестанешь быть интересна другим игрокам, — завершает Эмин.

— Но?! Говори все «но», Эмин! Не скрывай от меня, что происходит вокруг!

Мой голос срывается в преддверии истерики, и новые слезы катятся по щекам.

И тогда голос Эмина становится жестче, грубее. В нем испаряется вся нежность:

— Без слез и криков, Диана. Не заставляй меня приводить тебя в чувства.

Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.

Где-то я уже слышала эту фразу.

Точно: перед каждой пощечиной, которыми ранее Эмин не пренебрегал.

Он ведь никогда не был нежным. И сейчас не станет утешать меня. Его методы другие: физические, болючие.

— Погрей ужин, — велит Эмин, — займи мысли и руки.

Я встаю со стула, Эмин уходит мыть руки. По пути он снимает кобуру и бросает пистолет на стол. Одним движением. Привычно и обычно.

Вместе с ужином на столе всегда лежит оружие.

Рядом с нашей постелью — всегда находится оружие. В шаговой доступности везде и постоянно.

Раньше я думала, что рядом с Эмином мне угрожает опасность. Теперь я понимаю, что рядом со мной и есть опасность.