Девочка Эмина

Его собственность, которую он запер и никому не показывает.

Губы моего мужчины пахнут кофе. А еще опасностью. Болью прикосновений. И истомой.

Мой ли он мужчина? Что творится между нами, кроме его дикой страсти и моего страха?

— Я хочу сделать тебе подарок.

Подарок?

Эмин опускает руку в карман. Оттуда, где обычно он держит пистолет, Эмин достает бархат. Раскрывает его.

— Хочу, чтобы ты носила это. Всегда.

Округлый серебристый металл. Посередине — голубой камень. Боюсь спрашивать цену и повод, поднимаю взгляд к его потемневшим серым глазам. Эмин молча надевает миллион бумажек мне на безымянный палец. На левый.

— В знак цвета твоих глаз. Твоей невинности. И моей любви к тебе.

Кольцо в знак присвоения себе. Нежно и жестоко — во вкусе Эмина.

С Эмином всегда как на качелях. Как на американских горках. То вверх, то вниз — в тьму не просветную.

От лишних слов нас спасает вибрация. Я перестала удивляться ночным звонкам еще с нашей первой встречи.

Эмин отстраняется — мрачно, недовольно. Готовый убить того, кто посмел оторвать его от меня.

Он отпускает мою шею. Прижимается своим телом, заставляя почувствовать его возбуждение. Возвышается надо мной и уйти не позволяет.

— Эмин слушает.

Вот только поздние звонки еще ни разу не приносили хороших вестей. И сейчас Эмин мрачнеет. С каждой секундой все больше и больше. Из динамика слышится мужской голос и размытые фразы.

Сибирь. Дело. Выполняй.

— Сейчас?

Его голос звучит напряженно. Эмин сжимает руки в кулаки, и я вспоминаю, как сильно он сжимал ремень перед моим лицом. Показательно. Наказывая.

— К чему такая срочность?

На том конце прозвучало слово.

Одно, но веское.

Утробное. Мрачное.

«Выполняй».

Эмин бросает телефон на постель. Швыряет прямо из балкона.

А затем опускает голову и упирается в меня взглядом. Своим холодным и жестоким.

Этот разговор в нем что-то изменил. Настроил на боль и убийство.

Мой мужчина повязан в криминале. Я знала это, когда добровольно принимала его больные поцелуи. Другого выхода не видела. Сама целовала его.

— Я должен улететь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что?

Я моргнула. Мне показалось?

— Прямо сейчас, ночью?

Эмин резко отошел. Краски сгущались на его лице. Он ушел в свою комнату, я следом. С волнением. С плохим предчувствием.

На дело полетит. На плохое.

— Рейс через час. Все вопросы потом, Диана.

— Когда ты вернешься?

— Через несколько дней.

Я делаю шумный вдох.

— А я? Так и буду сидеть взаперти?

— Так и будешь сидеть взаперти. Не беспокойся, больше никто из чужих сюда не ворвется.

Вернулся Эмин. Жестокий и суровый. Который никогда не скажет женщине о проблеме.