Девочка Эмина

Только прикоснешься — и я тебя убью!

Нормальная реакция, если этой ночью к ее виску приставляли пистолет.

Я тебе прощу эти угрозы, моя девочка.

И насиловать тебя никто не собирается.

Я буду тебя любить.

— Довольно, Диана. Опусти пистолет!

Она лишь пытается казаться храброй. Выхода из квартиры нет. Булату ее не отдам.

— Твою мать! Опусти!

Я рычу, сжимая кулаки. Диана на миг теряется.

И этого достаточно, чтобы кинуться на кровать и сократить между нами расстояние вдвое.

Не выстрелила — уже хорошо. Но успела улизнуть на мое место, поближе к выходу.

— Я в тебя не стрелял, — пытаюсь вразумить ее, — я бы не смог.

— А я смогу. Я хочу жить. Я хочу на свободу!

Не сможешь. Не выстрелишь.

Но, твою мать, она выстрелила!

Нажала на чертов курок, да еще и зажмурилась.

Успеваю пригнуться — годы тренировок спасают мою голову от этой безумной девчонки.

И пуля пробивает окно. Второе окно в моей квартире за одну гребаную ночь!

Она нажимает на курок снова и снова.

Но бьет уже холостыми.

Все пули остались в окне ее спальни.

Я прихожу в себя быстрее. В считанные секунды оказываюсь перед ее телом.

— Наигралась?!

Хватаю ее за запястье, выхватывая пистолет из ослабевших рук.

Наивно полагал, что они ослабевшие.

До тех пор, пока ее рука не коснулась моей щеки. Резко так. Неожиданно.

И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.

А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.

Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.

Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.

Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.

— Ненавижу тебя!

— Я тебя тоже, — цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.

Она морщится и замахивается — второй раз.

Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.

С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.

И замахивается другой рукой.

Ты совсем охренела?!

Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.

— Ненормальный! Ты псих!

Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.

А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.

— Как и ты. Мы стоим друг друга.

Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.

Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.

И с опозданием понимает, что зря.

Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.

И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.

Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю — грубо, жадно. Чтобы знала свое место.