Девочка Эмина

Ту ночь, в которую ему позвонили и сообщили нечто важное. А что, если бы у нас с Эмином все произошло? Этот мужчина стал бы мягче ко мне? В его глазах растаял бы лед? Мне было бы страшно, как страшно сейчас?

Слышу шаги. Медленные, тяжелые. Делаю вдох, будто он последний. Натягиваю одеяло до глаз — хочется укрыться им, спрятаться от головы до ног.

А затем выдыхаю — шаги ведут не ко мне.

На кухне гремит посуда. Зажигается плита. Эмин ставит чайник.

А затем все выключает, и наступает тишина.

Передумал?

На часах второй час ночи, кто пьет чай в это время? Разве что тот, кто страдает бессонницей.

— Мама…

Облизываю пересохшие губы, думая о ней. Нас разделили те, кто имеет власть в этом мире. Ей, наверное, не менее страшно, чем мне.

А затем по квартире вновь слышатся шаги. Тело наливается свинцом — Эмин идет ко мне.

Дверь бесшумно открывается, но я чувствую каждое дуновение несуществующего ветра. И его дыхание чувствую.

Эмин.

Закрываю глаза. Делаю вид, что сплю, хотя тело лихорадит так, что даже одеяло не спасает.

Сама смерть пришла ко мне. Я чувствую.

Эмин вкрадчиво ступает по моей комнате. Встает у балкона и смотрит в окно, а из его кармана выпирает тяжелый предмет. Рукоять ножа или…

— Диана?

Я вздрагиваю. Его фигура стоит вполоборота. Эмин украл мой взгляд и теперь смотрит прямо мне в глаза.

— Почему ты не спишь?

Я опускаю одеяло чуть ниже, оголяя шею. Становится очень жарко.

— Не спится…

Голос хрипит. Нервно откашливаюсь.

— Жаль.

Эмин разворачивается ко мне, положив одну руку в карман, откуда торчала рукоять чего-то… болезненного.

Я поднимаюсь следом. Сажусь, отползаю к спинке кровати и подтягиваю колени.

— Я давно тебя не видела, — пытаюсь улыбнуться.

— Для твоего же блага.

Но сегодня мы встретились. Значит, благо закончилось?

Эмин садится на самый край, не спуская с меня мрачного тяжелого взгляда. Его полноватые губы растянулись в печальной усмешке. Так хорошо спальня освещалась ночными огнями, находя свое отражение в серых глазах Эмина.

А еще Эмин прямолинейный человек.

И его слова ударили меня хлеще пощечины. Хлеще ножа. Хлеще пистолета, или что лежит у него в кармане?

— Диана, я пришел тебя убить.

Дыхание спирает, а сердце заходится в дикой агонии. Руки сами сжимаются в кулаки, захватывая простыню. Я сильнее прижимаюсь к спинке кровати, отдаляясь от Эмина.

Он не в себе.

Его зрачки расширены — то ли от боли, то ли от…

— Ты боишься, — констатирует он.

Эмин придвигается ближе. Склоняется надо мной так, что каждый его теплый выдох касается моих губ.

— Не сопротивляйся, ладно? Не вздумай бежать.

Не понимаю, о чем он говорит, пока Эмин не задирает мою сорочку вверх.

А через несколько секунд на своем животе я чувствую холодный металл.

Опускаю лицо вниз, пока слезы не начинают застилать глаза.