Девочка Эмина

Эмин Булатович… нам продолжать искать?

— В смысле? — дурное предчувствие затопило все вокруг.

— Дело в том, что здесь кровь. И фотографии на постели.

В глазах потемнело.

Тело пошатнулось. Если бы не Диана — перекосило бы меня. Сумела поймать, из рук Коли вырвалась и ко мне подоспела.

Я рывком притянул ее к себе.

Закрыл глаза и будто над пропастью встал.

Аромат ее тела был пропитан мужчинами. Ее били, это логично. Тронуть себя не дала — про мать рассказала, про Альберта и бог знает еще о чем.

Не виню.

Я просто над пропастью.

Чувствую, что Диана уже не удержит.

Больше не сможет. Она сама на грани. Оба полетим.

— Что за фотографии?

Язык заплелся, будто я в бреду или полупьяный.

— Эротического характера. Эмин Булатович, мне продолжать?

— Ну… продолжай, — хмыкнул я, шатаясь вместе с Дианой.

— Если верить фотографиям и обстановке в квартире, здесь произошло насилие. Мне жаль, Эмин Булатович. Мы не успели. Следы свежие, часа на два опоздали.

Вот и пропасть.

Я и она. Оба падаем.

Вот и пропасть. Ты была права, маленькая. Декабрь — время чудес. Черных и бездонных. Чудес моего грешного мира.

Глава 71

Диана

Холодильник.

Из него веяло таким холодом, будто передо мной стояла сама смерть.

Сколько уже он открыт?

Перед глазами все стоит кровь. Огромный кусок красного мяса размораживался с вечера, и красная вода уже стекала с тарелки на холодильную полку. Нужно приготовить говядину.

Достаю это мясо, морковь, лук. Едва закрываю холодильник, как все падает из рук — они ведь попросту трясутся. Но грохот не слышен, он заглушается другим. В остальной части квартиры бушует Эмин.

Я на грани.

Он давно за ней.

— Мясо, морковь, лук. Мясо, морковь, лук.

Я бездумно бормотала про себя, пока поднимала с пола овощи.

Мясо тоже упало. Теперь на полу кровь, к которой, увы, не привыкать. Бегу за половой тряпкой. Мясо тщательно промываю в раковине, приготовлю суп.

В голове полный хаос.

В прошлой квартире дверь на кухню можно было закрыть, а здесь, на Батальонной, она выдвижная. Но я утешаю себя мыслями, что даже с такой дверью все равно спокойнее. С преградой меньше слышны стенания и стоны там, в глубине квартиры.

В прострации я размеренно режу мясо на кусочки. Обычно Эмин не любил говядину, сейчас купил не глядя.

За делом я не сразу вспоминаю, что надо помазать лицо, и откладываю приготовление еды в сторону. Губы еще не зажили от ударов, ссадины на скулах только приобретали фиолетовый оттенок. Людям Анархиста было все дозволено. Даже насилие, от которого я спасла себя ценой другой жизни.

— Не думать! Нельзя думать об этом, Диана. Он ведь сказал, что я не виновата. Он так сказал.

Я стала разговаривать с собой.

Коротко и по делу, но хотя бы так. Чтобы не сойти с ума, как он.

Пока говядина варится, я решила включить телевизор.