Девочка Эмина

— Ты хотел поговорить?

Поведение Эмина — его спокойствие — вывело Булата из равновесия. Его кулаки затряслись. Я прижалась ближе к Эмину.

— Еще и таблетки эти… ты думал, я не найду? А я нашел. Понимаю, ты против соперников… но с наследником я обрету новую силу. Я победил, Эмин. Склонись.

Анархист злобно оскалился.

Он видел перед собой не сына. А соперника. Возможно, это заставило его задуматься о другом наследнике.

В глазах Эмина я увидела злость. Но он быстро подавил ее. Только желваки выдавали его истинные мысли по поводу беременности Анны.

— Ты боишься, что я и по тебе пройдусь?

Эмин играл с огнем. Считывал эмоции отца, чтобы понять, насколько тот сдулся в собственных амбициях.

Я помнила Анархиста другим. И внутри, и снаружи. Он давно потерял свои формы — располнел, осунулся, перестал за собой следить. Глаза в алкогольной дымке, руки разучились держать пистолет — пальцы сгорбились. Он терял облик человека. Глаза недоверчиво смотрели на собственного сына.

Булат ответить не успел. Эмин поднялся, похлопал отца по плечу и сказал:

— Ты действительно думаешь, что я предам своего отца?

Они улыбнулись друг другу. Но глаза обоих оставались холодными.

— Ты меня вырастил. Я этого не забуду.

Эти слова отдались во мне болью. Я опустила взгляд. Как понять, говорит ли он правду? Или отводит от себя подозрения?

— Надеюсь, что я вырастил достойного сына, — прокуренный голос Булата заставил меня съежиться, — ну, Диана, как тебе Москва?

Я вскинула взгляд. Он переключился на меня.

— Также чужда, как и вы мне. Чудовище, — процедила я с презрением.

Это я сказала зря.

Но поняла значительно позже.

Когда Булат подлетел ко мне и замахнулся. Я видела, как его пятерня стремительно приближается к моему лицу. И кольцо массивное, повернутое камнем ко мне, видела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он бы непременно рассек мне губу. Я бы не успела отвернуться. Убежать — тем более.

Потому что не ожидала.

— Дрянь!

Благодаря Эмину мое лицо не обожгло болью. И кровь не полилась из губы.

В считанные секунды муж схватил меня за руку, и я слету налетела на его грудь. На макушку моментально легла его сильная рука.

Оберегая.

Защищая.

— Дрянь! — заорал он снова, — неблагодарная!

Сердце билось бешено.

Слезы душили грудь, но я держалась. Обещала Эмину не реветь.

А еще страх пробрался в самое нутро. Я боялась войны. Бедром я чувствовала ребристый металл. Эмин оружие не успеет схватить, он меня от удара уберег и время на это потратил.

Щекой я чувствовала, как жесткая грудь тяжело вздымалась. Вверх, вниз. И снова вверх.

Я прижалась к нему непроизвольно, первобытно ища помощи у сильнейшего.

— Не тронь.