Девочка-яд

Человек, которому ты отдал свое сердце становится для тебя твоим персональным солнцем, и ты вращаешься вокруг него одного, не замечая рядом ни миллионы других планет, ни миллиарды звезд, ни вспышки сверхновых, ни черные дыры.

Все не важно, только бы моя Яся и дальше светила для меня и согревала своим светом.

Протянул руку и осторожно потряс ее за плечо. Нет реакции, по нулям. Пришлось сделать это сильнее, а потом и еще немного. Приоткрыла левый глаз, скривилась, затем открыла правый, потянула на себя одеяло.

– Надо выпить жаропонижающее, – протянул я ей стаканчик с таблеткой и воду.

– Аверин…ты что тут забыл? У-уходи! – сипит мстительно.

– Выпей и уйду, – сжал я челюсти, наблюдая, как быстро она выполняет то, что мне нужно.

– Все, теперь проваливай, – хмурит губы и отворачивается.

– Есть хочешь? – спросил я спустя некоторую паузу.

– Я хочу, чтобы ты свалил отсюда! Что непонятного? – руки на груди сложила, и я вижу, как в ярости заалели ее скулы.

Молча встал и вышел из комнаты. Прошел на кухню, пошарил по шкафчикам и холодильнику. Очевидно, словил пустоту и потопал в прихожую, чтобы одеться и обуться. Спустился на первый этаж и начал гуглить, что есть рядом по продуктам питания. Нашел в соседнем доме очень неплохой ресторан и уже спустя двадцать минут выходил оттуда с порцией наваристого куриного бульона.

Вернулся в квартиру, достал упаковку с супом и двинул к ней. Сидит, привалившись к спинке кровати и пялится в телевизор без звука. Глаза красные, а ресницы мокрые.

Пинок в живот. Сильно.

Подошел ближе и поставил стаканчик на прикроватную тумбу, сложил руки в замок, а потом взял градусник и молча передал ей. Как в немом кино, честно слово.

Приняла и тут же сунула его себе под подмышку. А я чувствую, как у меня все внутри поскрипывает и жалобно стонет. И я бы хотел озвучить ей сейчас все то, что написал в том дурацком письме, которое теперь она уже никогда не получит, но не могу. Словно знаю, что ни одно слово не будет для нее веским или правильным. Но попытаться я был обязан.

– Яся, – говорю и она вздрагивает, а потом достает градусник, смотрит на него, тычет мне и шипит змеей.

– Вот, тридцать семь и четыре. Все со мной зашибись. Ясно тебе? Уходи!

– Давай поговорим.

– Общение? О, хочешь я тебе объясню на понятном для тебя языке, окей? Так вот, Аверин, общение – это как секс. Нужно вызвать желание у человека этим с тобой заниматься. Все остальное – насилие.

– Окей, не общайся. Хотя бы меня послушай. Я не спал с той девчонкой, я вообще ни с кем кроме тебя не спал с самого декабря. Я налажал, по-крупному, но я хочу все исправить. Хотя бы дай мне попытаться сделать это.

– О, как чудесно.