Девочка-яд

– Так вот из-за кого ты по ночам слезы льешь? Только, подруга, хоть убей, но я не понимаю, что ты так артачишься? Ну вышла бы, послушала бы, что он тебе сказать хочет. Ну? Глядишь, что-то дельное услышала бы. Капец, чувак к тебе в Китай приехал, а ты нос воротишь. В Китай, Славка!

Я же только промолчала и незаметно смахнула слезу с ресниц, понимая, что не смогу позволить себе слушать его лживые речи. Я уже один раз обманулась, а на деле получилось, что с головой ушла в прокисшее болото. Больше не надо."

"Один урок в своей жизни я усвоила на отлично, ибо сотни раз слышала, как отец просит прощения у разбитой и несчастной мамы за то, что уже в который раз не ночевал дома. Что любит ее, что больше никогда ее не предаст и не обидит. Что все осознал. А в итоге что? Ничего. Он уходил опять. Снова. Снова. И снова.

Я так жить не хочу. Не хочу и не буду.

И пусть сейчас мои внутренности словно на живую перемалываются в мясорубке, но я не сдамся. Землю жрать буду, но ему больше не поверю.

В дверь вновь тихо постучали, и Леся первая метнулась, чтобы открыть визитеру. На пороге опять стояла мисс Джу и выискивала меня глазами, держа в руках огромный букет розовых пион. Красивые, жаль только, что подарены не от души. У Демьяна Аверина ее нет, как и сердца, я теперь это точно знаю.

– Молодой человек просил передать, – и протянула цветы мне, не обращая внимания на то, что подруга пытается первой вырвать букет из ее цепких рук.

Но видя мою незаинтересованность, комендант общежития все же всучила букет Лесе, посмотрела на меня с осуждением и даже покачала головой. Вот же жук навозный, уже и эту немолодую женщину склеил и завербовал в свои адепты. Боже!

– О, Славка, тут и записка есть, – вытаскивает из букета картонку соседка по комнате, – вот написано: «Яся, пожалуйста, прости меня!». Может, и правда, простить, а?

И вот уже, казалось бы, зажившие раны внутри меня опять посыпают солью. Втирают ее внутрь растерзанной плоти, а рыдания, рвутся из меня слишком настойчиво. И им нет дела до того, что я смертельно от них устала.

Кто сказал, что любовь – это дар? Кто сморозил эту чушь? Господи!

Вам показать, что сотворило со мной это чувство? Исхудавшая, с потухшим взглядом, с вечными синяками под покрасневшими от слез глазами и бесконечной тахикардией, стоит мне только краем сознания зацепить его образ в своих мыслях.

Я не хочу больше любить! Я хочу быть неприступной и равнодушной скалой, а не девочкой, что захлебывается от отчаяния, стоит только напомнить себе, что он играл со мной и никогда даже близко не отвечал мне взаимностью. Но этот мир жесток. И мысли тлеют во мне, но не хотят гаснуть, а сердце бьется, кажется только для него одного и сны, которых я так боюсь, травят меня картинками нашего лживого прошлого.

Надежда только на время.