Девочка из прошлого

Он садится ровно и смотрит на дорогу, а я сама не знаю, что меня больше злит. Что он в очередной раз так бесцеремонно вламывается в мою жизнь, или что он так спокойно говорит о моем замужестве? Пусть и фиктивном. Как будто ему все равно..."

"— И чем тебе бы помешало мое замужество? — возможно, это звучит глупо, но я не могу молчать. — Зачем ты нес этот бред о том, что мы с Феликсом брат и сестра?

Демид поворачивает голову, некоторое время смотрит, и отвечает чуть хрипловатым голосом:

— Может, я не хочу.

— Чего ты не хочешь? — меня уже несет.

— Чтобы ты выходила замуж.

Теряюсь, я ожидала чего угодно. Я приготовилась выслушать длинную тираду о том, что я связываю свою жизнь с главой мафиозного клана. Что меня вынудили и заставили, и Демид как вечный мой спаситель снова примчался на выручку. Что выходить замуж надо по любви и прочую ерунду.

Я ждала чего угодно, только не такого короткого признания.

У меня сразу пропадает запал, мне больше не хочется шуметь и ругаться. Я смотрю на сведенные над переносицей брови, на хмурое лицо.

И не знаю. Просто не знаю, что думать.

— Почему, Дем? — почти шепчу, влипнув в автомобильное сиденье.

Он молча меня разглядывает, протягивает руку и также молча снимает с волос невидимую пылинку.

— Я не знаю, Арина, — отвечает после долгой паузы, и я откуда-то понимаю.

Это не потому, что он обдумывал ответ. Это потому, что он не мог проговорить вслух.

— Может, я сам хочу на тебе жениться.

Шокировано замолкаю и с растерянностью смотрю в черные сверкающие глаза.

Это шутка. Он так шутит, пусть шутка звучит беспардонно. И жестоко. Но когда Демида это останавливало?

Молча сглатываю. Мне кажется, или кадык на его шее тоже дергается?

Демид отворачивается, упирается обеими руками в переднеё сиденье.

— Твое платье.... — он проводит рукой в миллиметре от моего тела. — Ты же за меня должна была выйти замуж, Арина. Помнишь?

—Помню, —говорю шепотом ещё и потому, что дыхание сбивается. — Ты сказал... сказал, что тебе не нужна такая жена. Что ты рад от меня избавиться. Что сейчас изменилось?

— Я говорил, да, — Демид сжимает спинку сиденья, и оно жалобно трещит под его руками, — потому что я долбоёб. Я тогда тебе не поверил.

Я даже глаза закрываю. Старая боль заползает обратно и сворачивается в груди колючим клубком.

— А сейчас значит веришь?

Лучше бы он не говорил. Я вдруг представляю, что это была наша свадьба. Что мы только что обвенчались и едем... Не знаю, куда. Все равно. В новую жизнь.

Нет, знаю. Мы летим за дочкой...

— Я очень виноват перед тобой, Арина, — Демид говорит глухо. И это лишнее подтверждение его искренности.

Демид Ольшанский терпеть не может признавать свои ошибки. Но он все равно это делает, пусть даже через силу.

— Ты говорила правду, а я не верил.