Девочка из прошлого

Кстати, что-то мне подсказывает, что ваш персонал не настолько неприхотлив, как вам с Феликсом хочется думать. Спорю на всю будущую прибыль с контракта, что где-то здесь есть каремат.

Он оказывается прав, каремат находится буквально сразу же. Свернутый в трубочку, он хранился в нише между двумя опорами.

Демид стелет каремат поверх карты, поворачивается ко мне.

— Садись, Арина, — сам садится на каремат и хлопает по нему рукой рядом с собой.

— Это правда, Демид? — потрясенно его разглядываю. — Ты предлагаешь мне просидеть здесь до утра?

Демид некоторое время пристально в меня вглядывается, затем неожиданно кивает.

— Понимаю, тебя удивляет, что я не пытаюсь пробить головой эту железную дверь. Но люди иногда меняются, Арина. И даже я не исключение.

Он приваливается к стене и расстроенно хлопает себя по карманам пиджака.

— Черт, сигареты не взял. Оставил в гидроплане.

— Здесь нельзя курить, — отвечаю как зачарованная, — датчики уловят дым и сработает сигнализация.

— Жаль, — смотрит он в потолок, — нам бы как раз не помешал небольшой пожар.

Шокированная, опускаюсь на каремат в достаточном отдалении от сидящего на нем Ольшанского. Обхватываю себя за плечи и смотрю в одну точку, все ещё не веря, что это происходит со мной.

С нами.

Мы с Демидом сидим в опасной близи друг от друга. В запертом помещении. А впереди минимум двенадцать часов. И в данный момент меня поражает именно то, что он так спокоен."

"Не меряет широкими шагами серверный зал по периметру, не бахает ногами о железную дверь. Не пытается пробить головой стену.

Это сон? И это правда Демид?

Он окидывает меня оценивающим взглядом, снимает пиджак и набрасывает на плечи.

— Не надо, Демид, ты сам замерзнешь, — пробую возражать, но он так смотрит, что я замолкаю.

Ложится на свою половину каремата, закидывая за голову согнутые в локтях руки.

— Можем поговорить, если хочешь. К примеру, об этой девочке, твоей воспитаннице. Расскажи мне о своей Дэви, Арина. Почему ты захотела ее удочерить?

У меня перехватывает дыхание, к горлу подкатывается комок. Я планировала сегодня вернуться, завтра моя малышка проснется, а меня нет.

— Что... что ты хочешь знать, Демид? — получается сипло и тихо.

— Почему ты решила стать опекуном? — я издаю невразумительный звук, но он перебивает. — Нет, не так. Кого ты на самом деле удочерила, Ари?

Я замираю. Демид задирает голову, смотрит на меня снизу вверх, а я не могу сказать ни слова. Облизываю пересохшие губы, и он жестко продолжает:

— Я же все равно докопаюсь, Арина, и все узнаю сам. Ты это знаешь не хуже меня. Просто на это уйдет больше времени. Так есть ли смысл молчать?

Докопается, это правда. Если захочет. Но сказать вот так просто «Это твоя дочь» я не могу.