Девочка из прошлого

Внутри помещение заполнено поддонами. Прохожу вдоль, заглядываю под каждый. Полдня уйдет только на заглядывания, а там ещё стеллажи с полками...

От бетонного пола тянет холодом. В отчаянии осматриваюсь по сторонам.

Где-то здесь прячется маленькая девочка, замерзшая и испуганная. Я должен ее уговорить, убедить. Заставить поверить.

Вдыхаю поглубже. Я должен говорить громко, но не орать, чтобы ещё больше не напугать своего ребенка.

— Катя! Котенок!

Прислушиваюсь.

— Катя!

В звенящей тишине отчетливо слышу, как глухо стучит в груди собственное сердце.

Здравый смысл подсказывает, что надо идти искать дальше, но что-то внутри не пускает. Не дает сдвинуться с места.

«Где ты был раньше, блядь?»

— Катя, котенок, выходи! Я пришел за тобой, — голос на последних словах срывается, но я беру себя в руки.

Нельзя, она так ещё больше испугается.

— Меня зовут Демид. Котенок, выходи, я отвезу тебя к маме... Не бойся, маленькая!

Опять тишина. Может ее здесь нет?

Набираю полную грудь воздуха, а ощущения, будто вдохнул огня. В легких жжет, за ребрами все кажется охваченным пламенем.

— Котенок, я твой папа. Я так долго тебя искал! И я очень тебя люблю...

Вслушиваюсь в тишину так напряженно, что кажется сейчас лопнут барабанные перепонки. И не ушами, скорее, нутром слышу слабый шорох.

Весь обращаюсь в слух. Шорох повторяется, бегу на звук, а сердце вырывается из грудной клетки и несется впереди меня.

В углу свалены старые поддоны, из щели между двумя ярусами высовывается маленькая ножка в сером грязном носочке. Утром наверняка он ещё был белым.

Бросаюсь к поддонам, рывком поднимаю верхний ярус. Из проема показываются знакомые кудряшки, только спутанные и всклокоченные.

Сцепляю зубы до скрежета. Хочется схватить ее в охапку, завернуть собой, заслонить от всего мира. Но не смею. Она должна понять, что мне можно доверять.

Девочка выбирается, приземляясь на ладошки. Протягиваю руки, подавляя дрожь, но пальцы все равно мелко трясутся.

Малышка выпрямляется, обтряхивает одну ладошку о другую. Почти падаю на колени рядом, и все равно она меньше меня.

Маленькая, какая же она маленькая, моя девчоночка...

Жадно всматриваюсь в детское личико с тонкими, будто вылепленными чертами. Она кажется мне чудом, настоящим волшебством, так внезапно появившемся в моей гребаной жизни.

Мой ребёнок. Моя дочка. Моя.

В этих словах определенно есть какая-то магия.

Котенок Катя тоже с интересом меня разглядывает. Осторожно притягиваю ее за хрупкие плечики.

— Как ты, малышка?

Она показывает на ногу в грязном носке.

— Нофки болят...

«Нофки» это... ножки?

Майя младше, но она выше, крепче и говорит намного бойчее. И Амир с Дамиром тоже.

— Хочешь, я тебя понесу? — каждое слово дается с трудом. — И твои ножки не будут болеть.

— Понесеф? — хлопает глазками.