Девочка из прошлого

Аверин сидит за столом, погрузившись в свои мысли, прокручивая в пальцах зажигалку. Феликс обращается к Арине:

— Все, Ари, иди, отдыхай. Сегодня был слишком эмоциональный день. А нам надо обсудить детали.

Арина подбирает подол неудобного платья и идет к выходу. Направляюсь следом, Феликс тормозит, выставляя передо мной руку.

— Её есть кому проводить в этом доме, Демид.

Смотрю на удаляющуюся спину. Ровная и прямая как натянутая струна. И кошачья походка...

Желание зарядить в табло всё ещё в силе, но дон Ди Стефано у себя дома. А мне надо поговорить, прямо сейчас.

— Я должен ей кое-что сказать, Феликс. Я недолго. Не будь говнюком, отъебись, — говорю можно сказать даже доброжелательно, и происходит чудо. Феликс отходит в сторону.

— Поговори. Только недолго.

Глава 26

Арина"

"— Арина, стой! — Демид догоняет меня почти возле самой двери в спальню.

Оборачиваюсь. Слуги, сопровождающие меня, ощетиниваются как настоящие псы. Они служили здесь ещё при Винченцо, Феликс не стал никого менять. Так что я не удивлюсь, если у них под одеждой спрятано оружие.

Но Ольшанский гость, поэтому искренне надеюсь на их лояльность.

— Что-то важное, Демид? Я устала, хочу спать.

Я не настолько измучена, просто слишком много всего сегодня произошло. Мне нужно остаться одной и обдумать.

Слова Демида, его глаза...

Я это в самом деле слышала, мне не приснилось?

Он сказал, что моя девочка будет Ольшанской. И я....

Кажется, я сплю и вижу странный сон. И больше всего я боюсь того, что вот прямо сейчас проснусь.

Но когда Демид подходит совсем близко, вплотную, от его вида становится не по себе. Он заведен, он злится, только пока не пойму, на кого направлена его ярость. На меня? Или он узнал про Катю?

То, что Демид докопается, я жду подсознательно. И Феликс постоянно об этом твердит. Но вот прямо сейчас мне страшно.

Он не простит мне, что я скрыла от него дочь. Он размажет меня за это на молекулы, а потом на атомы. И плевать ему на причины.

Ольшанский упирается локтем в стену, преграждая мне путь.

— Важное, Арина, — оборачивается на слуг. — Вы можете оставить нас ненадолго? Мне надо поговорить с синьориной.

Но с таким же успехом он мог попросить стены коридора немного отодвинуться. И клянусь, стены откликнулись бы гораздо быстрее и охотнее.

— Если можно, встаньте чуть дальше, синьоры, — прошу, приложив руки к груди. И они делают два шага назад. Поворачиваюсь к Демиду.

— Я хотел сказать, — он чешет затылок, поднимает голову, рассматривая потолок.

Что происходит? Демид Ольшанский прячет взгляд? Он не смеет посмотреть в глаза?

Я помню, какая наощупь его кожа. Я помню, как покалывает руку небритая щетина. Ловлю его подбородок и неловко удерживаю обеими руками.

Странные ощущения, нет ни боли, ни дискомфорта.