Хорошая девочка (СИ)

Сколько там старине Арни сейчас? Он же еще не помер? Я где-то читала, что бодибилдеры умирают рано. Боже, откуда я вообще знаю, что за конкурс выиграл Арнольд?

— О чем ты думаешь? — завораживающе чувственным голосом интересуется Бекетов.

— О смерти, — брякаю я. — Ты не боишься умереть?"

"— Господи, детка, — стонет, — а ты, никак, мне хочешь с этим помочь?

— Чего это? — складываю по-турецки ноги.

— Мое либидо уже бьется в предсмертной агонии. — Смеется.

— А?

— Говорю, плохи мои дела, если девушка в постели со мной думает о смерти.

— Это я Шварценеггера вспомнила.

Брови Бекетова касаются кромки волос. Машу растерянно руками.

— Ай, не бери в голову. Просто он тоже огромный.

Сергей откидывается на подушку и, глядя в потолок, сам себе говорит:

— А я еще думал, что это у меня мысли скачут как блохи.

Не посчитав нужным это как-то прокомментировать, несмело касаюсь ладошкой Бекетовской груди. Сползаю к глубокому желобку на животе, проходящему аккурат между теми самыми вожделенными кубиками, и останавливаюсь.

— У тебя грудь как у черепашки-ниндзя.

— А у тебя весьма специфические сексуальные фантазии, — ржет Бекетов, демонстрируя идеальную работу дантистов.

— У них тоже кубики на груди.

— Это панцирь, глупенькая. Смести руку ниже…

Его приказ отзывается в животе легкой щекоткой. Я облизываю пересохшие губы и решительно опускаю ладонь.

— А говорил, либидо сдохло, — восхищенно шепчу я, с некоторой опаской сжимая пальцы вокруг мощного ствола. Бекетов запрокидывает голову сильнее, отчего жилы на шее натягиваются и проступают под кожей. Я осторожно перемещаюсь вверх, наклоняюсь и прихватываю одну из них зубами. Сергей резко выдыхает.

— Что-то не так?

— Все так. Только кулак сожми сильней. — Он кладет свою руку поверх моей, несколько раз проводит, чертыхается и бросает: — Сейчас я быстро кончу, а потом продолжим, ладно?

Как кончит? Что… Куда… А-а-а. Понятно. Подчиняясь движению его руки, начинаю резче его ласкать. Панические мысли, не успев окончательно сформироваться, вытесняются гораздо более приятными и порочными.

— Да-да-да. Блядь. Вот так. А теперь замри, — шепчет Бекетов, задевая губами мою пунцовую щеку. Несколько томительно долгих секунд ничего… вообще ничего не происходят. Я начинаю переживать, как бы там чего не сломала, когда руку обдает теплым. — А-а-ах. Да. Детка. Да. Секундочку дай мне… Все слишком чувствительно. А потом можешь продолжить.

— А можно я просто тебя обниму? — отчего-то я до слез расчувствовалась.

— Конечно, обнимай. Иди сюда.

Укладываюсь ему на грудь. Сердце Бекетова долбит в ухо. Испачканная рука нерешительно замирает, так и не коснувшись его живота. Тогда Сергей накрывает ее своей и, прижав к коже, позволяет размазать его удовольствие по торсу. Шмыгаю носом.