Хорошая девочка

Я, – в том же духе отвечает он с легкой улыбкой на губах. – Честно скажу, мне просто стало скучно, решил развлечься, но…

Андрей снова трет лицо, а после говорит уже намного более откровенно:

– Не знаю, что на нее нашло. Она нормальная девушка. Но, кажется, я правильно сделал, что порвал с ней, пока все не зашло слишком далеко.

– П-порвали? – Меня вдруг ужасает спокойствие, с которым Аполлонов говорит об этом. Не хочется верить, но вдруг у него правда совсем нет сердца? – Вы уже не вместе?

– Нет. Поэтому я и не приглашал ее лично. Чтобы не усложнять все. Тем более ей не нравится местная компания, да и песни у костра она петь бы не стала.

– Значит, мне не стоит бояться ее ревности? – пытаюсь шутить, но Аполлонов смотрит на меня с хмурым любопытством. – Ей кто-то нашу фотографию скинул, где мы… – хотела сказать, что спим, но вовремя останавливаюсь. – Сидим рядом в автобусе. В общем, ей это не понравилось. Но, к счастью, она меня не узнала, иначе я осталась бы без волос. Только, пожалуйста, не ругайте ее, – тут же добавляю я, потому что мне становится искренне жалко Карину, которая отдала сердце человеку, думающему архитектурными расчетами. – Она просто вас любит и очень обижена.

– Любит? – Он иронично сводит брови, мол, что за чушь я несу.

– Конечно, любит! – твердо заявляю я и тут же смущаюсь собственных слов, поэтому быстро добавляю: – Все, я спать. – И, пока не наговорила еще чего, поворачиваюсь на другой бок и прячусь под одеяло чуть ли не с головой.

С этим днем пора завязывать. Не то будет еще хуже.

– Спокойной ночи, Аннабель.

Я улыбаюсь, медленно выдыхая.

– Аня, – и почти неслышно исправляю его.

– Аня…

Не уверена, снится мне голос Аполлонова или он правда шепчет в ответ.

Глава 19

– Какого хрена?

Это звучит слишком громко. Дребезжит в голове, как звук из ненастроенной колонки на полной громкости. Я натягиваю одеяло выше, прикрывая уши, потому что во сне мне тепло и уютно. Всей мне, всему моему телу. Тепло и вкусно пахнет.

– Какого, я спрашиваю, хрена? Андрей!

Андрей?

Я распахиваю глаза и понимаю, что мой нос утыкается в грудь. Не в мою, конечно. Чужую. И твердую. Медленно, с опаской скольжу взглядом вверх и наблюдаю, как просыпается Аполлонов. Как он несколько раз растерянно хлопает глазами, затем убирает упавшие на лоб волосы и лишь после фокусирует взгляд на мне. На мне и на своих руках, которые тоже на мне.

Мы спали в обнимку на узкой односпальной кровати. Как так вышло? В ужасе оглядываюсь по сторонам, замечаю диван, который должен был стать пристанищем Андрея Григорьевича, а на нем большое темное пятно по центру.