Хорошая девочка

Я еще секунду смотрю на грозовое небо, не зная, как мне быть, но все-таки догоняю их в два размашистых шага и преграждаю путь.

– Роксан, подожди. Давай поговорим, – кошусь на блондина Мишу, с которым лично не то чтобы знакома, в надежде, что он поймет, насколько сейчас тут не к месту. – Это не смешно. Между мной и Голицыным ничего…

– Завтра я соберу вещи и съеду от вас к Майку, – со вздернутым к потолку подбородком сообщает Роксана.

А, точно, он же не просто Миша, он Майк. Басист в какой-то группе неудачников, которые выступают в подземках.

– Не нужно, я тебя…

– Давно пора было сделать это, я все равно вам никто, – бьет наотмашь без всяких пощечин.

А мне физически больно от ее слов. В груди. Потому что вся моя семья Роксану обожает. Мы поддерживали ее бессчетное количество раз.

– Думаете, подобрали, накормили, отогрели и я должна теперь все стерпеть? А нетушки!

И Роксана резко отталкивает меня в сторону, чтобы гордо уйти.

Слезы в один миг застилают глаза, но я промаргиваю их, как могу. Еще не хватало разрыдаться при всех, а на кухню уже заходят девочки, которые обсуждают, что Ник откуда-то достал гитару. Я сбегаю. Спешу уйти отсюда и выхожу в коридор. Собираюсь уехать домой прямо сейчас, но по пути останавливаюсь у гостиной, где все собрались. Голицын и правда восседает в центре круга с гитарой в руках, а я прямо-таки ухмыляюсь, скрестив руки на груди в ожидании, что сейчас он окончательно меня разочарует.

Сегодня он и правда постарался на славу, делая это."

"Вообще я всегда испытываю испанский стыд, когда доморощенные барды берут свою шестиструнную подружку и от всей души бренчат на ломаном английском рок-хиты. Или, того хуже, начинается пресловутая «Батарейка», от которой тошнит уже самого певца. Я не встречала хорошо поющих пьяных мужчин. И это при том, что я выросла в семье, где любили брать инструмент даже в поход, чтобы сыграть что-нибудь «душевное». Но мы пели всегда хором и одинаково плохо. А песни у нас были простые, туристические. Это казалось даже мило.

Думаю о том, что если Голицын сейчас выдаст балладу собственного сочинения, то я захохочу в голос и наконец уйду. Но в эту самую секунду меня больно толкают в плечо. И мимо протискивается Роксана с размазанной губной помадой, остатки которой красуются на лице и шее бедного Миши. А едва тому удается найти место на полу, она тут же забирается к нему на колени. Демонстративно обнимает его, липнет. И непонятно, кому хочет больше досадить – мне или Голицыну, на которого все равно бросает томные взгляды. Лучше бы она ушла.

Ник тем временем начинает активно перебирать струны, а девчонки дружно и влюбленно вздыхают в ожидании попсовых хитов. Кажется, у них коллективный потоп в трусах. И все бы ничего, но Голицыну удается меня удивить.