Хорошая девочка

Но когда спустя какое-то время, освежившись, я захожу в свою комнату с полотенцем на голове, то вижу Роксану с утюгом у гладильной доски, на которой лежит мое платье на тонких бретелях.

– Нет, – категорически заявляю я.

– Ты поедешь со мной, это не обсуждается.

– Окей, – соглашаюсь, потому что очень не хочу оставаться одна, но платье бросаю бесформенным комком в угол. – Если я и поеду, то не в этом. Просто высушу волосы и надену то, в чем мне удобно. Идет?

Сейчас мне нужно как можно больше закрытой кожи. Оксана фыркает на меня, но сдается. Скрестив руки на груди, садится на мою кровать с недовольным видом.

– Ну ты как всегда. Расклад кинем?

И она, не дожидаясь моего ответа, уже тасует из ниоткуда взявшиеся карты, пока я достаю футболку с изображением «Крика» Мунка и рукавом до предплечья, предназначенную для посиделок во дворе, и мягкие капри. А после быстро сушу и заправляю за уши расчесанные волосы.

– Та-ак… слушай, ну тебя ждут неожиданные приключения, – бодро заявляет подруга.

– Как здорово, – без энтузиазма комментирую я, потому что мне вчера уже хватило.

– И открытия.

– Фантастика!

– И… Рыцарь? Любовник? Что-то такое. Короче, какой-то парень, которого ты раньше не замечала. Ой, может, у Голицына кто-то будет? – быстро тараторит она, а потом добавляет с театральным вздохом: – Хм… и разбитое сердце.

– Что? – оглядываюсь на нее.

– Ну, карты говорят, что где-то рядом с тобой будет разбитое сердце, понимаешь?

Я хмурюсь:

– То есть не у меня?

– Нет. Не у тебя. Фу, как-то не пошел расклад. – Она быстро сгребает и прячет карты в материализовавшуюся на ее плече МОЮ сумочку, которую она взяла без разрешения. – Готова? Едем?

Но у меня нет сил спорить и что-то выяснять.

– Ты правда так поедешь? – осторожно спрашивает меня с надеждой, что я могу передумать, когда подхватывает с кресла джинсовую куртку, потому что на небе сгущаются тучи.

– Да, – говорю твердо, и она вроде бы соглашается, но при этом наигранно накрывает левую сторону груди ладонью и кривит нос, будто ей на меня даже смотреть больно.

– Ну-у… Мое сердце уже разбито. Спасибо, карты.

Глава 20

Такси останавливается у приличного, довольно нового дома – не элитка, но и не грязная панелька. Брандмауэр[10]украшает огромный красный баннер, и это кажется чем-то неуместным и очень глупым, но так в стиле нашего города. На часах около восьми, во всех окнах еще горит свет, и определить, какое хотя бы примерно принадлежит Голицыну, невозможно. Роксана набирает номер квартиры на панели домофона, нас подгоняет начавшийся дождь, но, к счастью, дверь сразу же открывают, не спрашивая, кто вообще ломится в подъезд.