Девочка Грешника

Едем молча примерно минут десять, пока не останавливаемся на очередном светофоре, что загорелся для нас красным светом.

— Сонь?

— М-м?

— Можно я тебя поцелую?

И глупые бабочки от дикой радости всем роем вспархивают в моем животе, вопя, как потерпевшие: «Да, да, да, да! Целуй! Давай, давай!!!».

— Можно, — хриплю я, не способная на что-то большее из-за лавины чувств и эмоций, накрывших меня.

А уже в следующий момент на мою шею ложиться его сильная и властная рука, тянет меня к нему, а затем наши губы и языки врезаются друг в друга. Стонем. Оба. Громко.

Глаза закрыты, пульс зашкаливает и хочется рыдать от счастья, что я опять нырнула в этот кайф под названием Рома Красавин. Всего один поцелуй и я в бреду, в коматозе, в ауте!"

"Друг от друга мы отрываемся только тогда, когда нам начинают во всю сигналить другие участники дорожного движения. Рома смеется, но все же отлепляется от меня, продолжая наш путь. А я вся горю и не могу оторвать взгляда от его губ.

— Будешь так смотреть на меня и до театра мы не доедем, — хрипло предупреждает меня парень и я тут же смущенно отворачиваюсь к окну.

Но в голове уже услужливо крутятся картинки того, что он будет со мной делать и я понимаю, что мои трусики насквозь промокли. Всего лишь слова, он даже не дотронулся до меня, а я уже вся готовая для него. Бесстыдница!

Слава Богу, что мы все-таки добираемся до центра и Большого театра кукол. Я думала, что здесь дают постановки только для детей, но на наших билетах указан ценз шестнадцать плюс и я удивленно вскидываю брови.

— Это история о любви и предательстве, — поясняет Рома и помогает мне сесть в мое кресло, убирает подлокотник и прижимает к себе.

А потом и вовсе стискивает сильнее, когда на моих глазах появляются слезы. Эти куклы как живые и эмоции их слишком настоящие. Они прошивают меня насквозь, и я переживаю за их судьбы, как за свою собственную.

Потому что я тоже кукла в руках своей семьи.

После спектакля Рома снова удивляет меня.

— Домой торопишься?

— Пока нет. А что?

— Перекусим может? В парке трехсотлетия сегодня выступают факиры.

— Давай, — киваю я и улыбаюсь.

И да, мы просто едим очень вкусную пиццу на вынос, сидя на зеленом газоне и смотрим, как в сгустившихся сумерках ребята исполняют трюки с фаерами. А потом целуемся, не обращая внимания ни на что на свете. Ни на огненный перформанс. Ни на то, что мне давно пора домой.

Вот только Рома первый отрывается от моих губ, тогда как я готова душу дьяволу продать только за то, чтобы он не останавливался.

— Соня, я ведь не железный, — буквально скрипит его голос.

— Прости, — смущенно отвожу глаза, — отвезешь меня домой?

— Отвезу.

И эта дорога назад чертовски быстрая.