Девочка Грешника

Ну что я за малахольная идиотка?

— Вышел отсюда! — хотела сказать это твердо и уверенно, но получилось лишь жалко и совершенно глухо.

А Рома смотрит на меня внимательно глазами этими своими бесстыжими. Давит взглядом, заставляя буквально захлебываться паникой.

— Соня, — тянет он осторожно и, словно опасный хищник, делает шаг ближе.

— Не подходи! — пищу я и еще сильнее прижимаю к себе вешалки в чисто защитной реакции.

— А то что?

— Я буду кричать!

И в ответ на эти мои слова на его грешных губах вдруг начинает расцветать понимающая улыбка.

— Будешь, — не спеша облизывается и прикусывает нижнюю губу.

Ах, ты сволочь!

— Ладно, — отшвыриваю я от себя чертовы вешалки, — тогда я сама отсюда сваливаю.

— И далеко?

— Подальше от тебя! — цежу я в его самодовольное лицо.

Боже, ну почему он такой красивый?

— Мне бы этого не хотелось, если хочешь знать, — говорит, как заклинание читает: не торопясь, хрипло, проникновенно.

Бессовестный манипулятор!

— Плевать мне на то, что там тебе хотелось! Совершенно! Уйди с дороги, — пытаюсь я дотянуться до двери, но Рома не дает мне этого сделать.

И смеется гад!

— Уйди! — повторяю я как мантру, а сама уже плыву от его близости и от его запаха. Аромат бергамота, имбиря и грейпфрута колошматит по моим рецепторам так, что искры из глаз летят.

Еще немного, и случится передоз.

Надо срочно делать ноги!

И только я было собираюсь громко позвать персонал на помощь, как меня неожиданно разворачивают сильные руки на сто восемьдесят градусов, а потом крепко прижимают к стальной груди.

— Ох…

— Напридумывала там себе уже, да, женщина? — укус за плечо.

Одна рука уверенно ложится на мою шею, вторая ныряет под просторную футболку и ложится на живот. Под его пальцами тут же вспыхивают жаркие языки пламени, принимаясь настойчиво вылизывать мои внутренности.

— Давай, расскажи мне, какой я плохой и нехороший. Ну же? Или, может, послушаешь мою версию событий, м-м? Ну так, для разнообразия. Что скажешь?

Я знаю, что должна сопротивляться. Что он, словно факир, заговаривает мне зубы. Я не хочу быть всего лишь послушной куклой в его руках.

— Рома, отпусти!

Большой палец его левой руки проводит по моей скуле и подбородку медленно, но верно разворачивая мое лицо к себе. Он уже прерывисто дышит мне в ухо, чуть прикусывая особо чувствительную мочку.

— Как отпустить, Сонь? Мы же не договорили…

— Ох, — это он лизнул ушную раковину.

И у меня чуть глаза не закатились от этого прикосновения. Мне надо вырваться отсюда. Срочно!

— А я бы так хотел тебе все объяснить, маленькая моя, — ладонь его правой руки все-таки ныряет под спортивный топ и жадно обхватывает грудь. Чуть стискивает, а потом пальцы прикасаются к затвердевшему соску. И до легкой боли его сжимают.