Девочка Грешника

— Я и сейчас его не приму, — фыркаю и все-таки усаживаюсь в мягкое кресло.

Но Роман тут же подходит ко мне почти в плотную, а дальше творит немыслимое, вставая на одно колено у моих ног.

— Ну хоть разверни и посмотри, Сонь.

Хмурю брови и буравлю его суровым взглядом, но в конце концов все-таки вырываю из его рук коробку и разрываю подарочную обертку.

— К черту, — бормочу я себе под нос, — быстрее покончим с этим спектаклем, быстрее ты от меня отвалишь. Так, что это? О-о-о…

И зависла, разглядывая изящный браслет из белого золота с замком в виде сердечка. Он был такой красивый, что мне тут же, словно сороке, захотелось его примерить. Но я лишь смотрела на него влажным взглядом, не в силах признаться, что мне безумно понравился этот презент.

Да и цветы, что уж говорить, были очень красивые. Эустомы, тюльпаны, орхидеи, пионы, анемоны…

Старался. Не просто притащил охапку пресловутых красных роз, а заморочился, составив красивую композицию. Для меня.

— Что скажешь? — спрашивает, а сам дышит рвано.

Волнуется.

И это факт лупит меня по мозгам, заставляя кровь наполняться восхитительными пузырьками непонятной мне эйфории.

— Почему ты так дышишь? — намереваясь смутить его еще больше, спрашиваю я.

— У меня аритмия…и тахикардия еще тоже, — сглатывает, а сам ввинчивается в меня своими зелеными глазищами.

— Больной что ли?

— На всю голову, Сонь.

— Попрошу замену.

— Не надо, — переходит на шепот.

— Почему?

— Потому что я без тебя не смогу, — и от этих слов я тут же словила жаркий, прицельный удар прямо в сердце.

— Какая восхитительная чушь, — пытаюсь рассмеяться, но выходит слишком нервно и наигранно.

И руки дрожат, выдавая мое полуобморочное состояние с головой. А Роману будто бы только это и нужно. Может именно поэтому он добивает меня, мастерски припечатывая словами.

— Я люблю тебя, Соня.

Боже!!!

Зачем он мне это сказал? Ведь это все неправда! Сущий вздор! Нелепица!"

"Но тело на его слова реагирует иначе. И мне это, ой как, не нравится. Потому что наивная мышца за ребрами почти в ауте от сказанного, а кровь бурлит раскаленной лавой и в голове отвязно отплясывают мои безмозглые тараканы.

— Похвальная прыть, Роман, но довольно, — слега отталкиваю я его и поднимаюсь на ноги, а затем обхожу стол и сажусь за него, пытаясь уговорить расшалившиеся нервы вести себя разумно, прилично и в высшей степени хладнокровно.

Он же только медленно поднимается, оставляя букет на низком столике у кресла, а сам направляется ко мне и молча, не спрашивая, надевает на меня браслет. Не знаю почему, но я не сопротивляюсь и покорно жду, когда он закончит свое занятие.

А еще я наслаждаюсь тем, как ворох мурашек пробегает по моему телу от того, что его пальцы ласково прикасаются к моей коже.

Мистика какая-то.